Жаль, конечно, что наша встреча произошла при таких странных обстоятельствах… — больше эрцгерцогиня не расслышала, потому что дверь за ней закрылась, отрезая от звуков, оставшихся снаружи.
В холле её ждала кутавшаяся в шаль Елизавета в окружении трёх фрейлин, а когда Александра подошла к ней, императрица улыбнулась и протянула руки, чтобы обнять.
— Я так рада, что с вами и вашей дочерью всё в порядке, — сказала Елизавета, отпуская Александру. — Прошу меня извинить за этот порыв, но я в последнее время стала такой сентиментальной.
— Ничего, — Александра слабо улыбнулась. — Куда мне идти? Я так понимаю, нам не мою старую комнату выделили?
— Нет, разумеется. Идёмте, Саша, я вам всё покажу, — и Елизавета направилась впереди, довольно легко для своего положения, которое было уже невозможно скрыть.
Александре очень хотелось принять ванну и переодеться уже в домашнее платье. Дорога измучила её гораздо больше, чем она изначально предполагала. Она никак не могла забыть, как сильно боялась за дочь всё это время. Но сопровождающие её медики в один голос утверждали, что развитие ребёнка происходит на редкость благополучно, несмотря на довольно тяжёлое рождение.
Несмотря на это, Анну крестили в первой же попавшейся православной церкви. Поп впал в ступор, когда понял, кого именно ему нужно крестить, но потом собрался и провёл церемонию. Крёстным отцом стал Северюгин, а крёстной матерью — жена крестившего Анну попа. Больше просто было некому.
Но вот они приехали, и всё теперь будет хорошо. Во всяком случае, Александра на это очень сильно надеялась.
Долго наслаждаться ванной ей не позволил плач Анны, с которой осталась Елизавета со своими фрейлинами. Почему-то о няньках Александр не позаботился, наверняка думал, что она привезёт всех необходимых людей с собой. Ему, видимо, даже в голову не могло прийти, что она уехала из Вены действительно практически в чём была.
Анна заплакала, когда Александра уже облачилась в платье со шнуровкой на груди. Она купила его специально, чтобы можно было без проблем кормить ребёнка даже во время поездки. В карете всегда было тепло, Северюгин очень тщательно за этим следил, и Саша плохо представляла, как бы она справилась без Павла, тщательно гоня от себя совсем уж неуместные мысли.
— Она плачет, и я не знаю, что делать, — расстроенно произнесла Елизавета, когда Александра выбежала из-за перегородки, где принимала ванну.
— Анна голодна, — вздохнула Саша, поняв, что сейчас все узнают её пикантную тайну.
— Вы сами её кормите? — Елизавета с таким удивлением смотрела на золовку, что эрцгерцогиня слегка покраснела, а за её спиной начали шушукаться фрейлины.
— У меня не было выбора, — сквозь зубы процедила Саша, прикладывая дочь к груди.






