Сара положила трубку и вновь вспомнила, как потрясли ее фрески. Ей просто необходимо поговорить с художником, и вот теперь она потеряла единственную возможность побеседовать с ним по душам. Телефон снова звякнул, она рассеянно взяла трубку. И услышала голос Джоан:
– Мистер Карл Толланд ждет в приемной. У него на полтретьего назначена встреча с мистером Несбиттом.
– Сейчас спущусь.
Но Сара не двинулась с места. «Простите, мистер Толланд, мы не можем вас нанять. Я знаю, что ваши фрески творят чудеса, но вы слишком долго прожили за границей. И нахватались опасных идей о жизни и свободе, а это недопустимо. Вы же сами все понимаете?»
Что ей делать? Потрясение не отпускало ее, и потребность обсудить фрески была почти непереносимой. Но она уже спускалась в приемную, и в голове по-прежнему царило смятение.
Глава третья
Карл поправил галстук и ухмыльнулся незнакомцу в зеркале. Вылитый манекен. Он встал в позу – руки неловко торчат, голова наклонена к плечу.
– Разумеется, мистер Несбитт, я могу приступить прямо с понедельника.
Он сердито отвернулся. Карл ненавидел костюмы и галстуки, и, если уж на то пошло, ему претила сама необходимость непременно заполучить какое-то там место. Но фрески закончены, а ему хотелось еще немного пожить в загородном домике. Ему тут хорошо работалось. Идиотский закон запрещал оставаться в стране, если нет официального места службы. Но он, вообще-то, и не иностранец, хотя перед тем, как его впустили, пришлось заполнить столько бумажек, что создавалось впечатление, будто его здесь считают каким-то марсианином. Зато уж выгоду из его международной славы они охотно извлекли. Одному Господу Богу известно, что бы он делал, если бы не получил государственный заказ на эти фрески. Карл и сам не понимал, почему вдруг ему приспичило вернуться. Пока была жива мать, он не особенно задумывался об оставленной родине, а после ее смерти слишком увлекся работой и жизнью, некогда было вспоминать о маленькой стране, откуда уехал в детстве, хотя иногда он жалел, что так и не сумел разговорить маму и подробнее разузнать о причудливом обществе, из которого она сбежала. Глянув на наручные часы, Карл вышел и запер дверь. Не дело опаздывать (надо произвести хорошее впечатление!), хотя он был уверен, что министерству культуры его фрески пришлись не особенно по нраву. Может, его внесли в черный список. Карл выехал на дорогу и улыбнулся, вспомнив, какой ужас отразился на лицах, когда он снял со стен покрывала. Он не совсем понимал причины, ведь это было его лучшее на сегодняшний день творение. Но им точно не понравилось. Может, им не по душе, когда напоминают, что в этой стране еще теплится жизнь.






