Во время поездок в эту страхолюдину, которую здесь именуют Народным дворцом, Карл особых признаков этой самой жизни не замечал.
Он выехал на шоссе к городу. После собеседования надо задержаться и осмотреться. Последние восемь месяцев он трудился над фресками как одержимый, уезжал домой, только когда света становилось совсем мало, ел, спал – и снова за работу. Несколько дней назад Карл закончил и с тех пор чувствовал знакомую пустоту, которая всегда настигала его после долгого напряженного проекта. Нужно расслабиться, насладиться обществом, пока его снова не превратит в отшельника очередной творческий замысел.
С легкой печалью Карл вспомнил, каким обществом наслаждался после своей последней выставки в Париже. Настоящая красавица: большие зеленые глаза, в которых рад был бы утонуть любой мужчина, роскошные локоны, колыхавшиеся при ходьбе и отливавшие медью. Карл улыбнулся, припоминая бурные месяцы, которые провел с ней. Боже, она была такой хорошенькой, когда злилась. Он вспомнил последнюю ссору. Он так толком и не понял, почему после нее они расстались. Как-то раз вечером его возлюбленная, дождавшись его, в восторге рассказала, что ей предложили место в галерее. Да, Карл мог бы проявить больше такта, но это же нелепо: такая красавица – и расписывает будущую карьеру. В деньгах она не нуждалась, и к тому же как бы они жили вместе, если бы она днем работала? Ей же было прекрасно известно, что по вечерам после выставок у него множество встреч. Они бы просто-напросто не виделись.
И все-таки им было хорошо вместе. Карл довольно вздохнул, погрузившись в воспоминания. Если уж на то пошло, с самого прибытия на родину он почти не встречал женщин, разве что пару раз замечал в магазинах ранним утром покупательниц, обычно обвешанных детьми, да еще этих пожилых, с седыми волосами. Может, идиотский закон относился ко всем – женщины помоложе уж точно трудились не покладая рук, приглядывая за своими отпрысками. Может, они выходили на работу потом, когда подрастали дети. По сравнению с временами его матери экономическая ситуация значительно улучшилась. Мама почти не рассказывала о родине, но упоминала, в каком плачевном состоянии находилась экономика. Затормозив на светофоре, Карл пригляделся к соседним машинам. Довольно новые, но все одинаковые. Весьма необычно. И за рулем только мужчины. Он начал присматриваться к встречным автомобилям. Да, именно так. За рулем одни мужчины, и на пассажирских сиденьях тоже. Карл попытался вспомнить, что́ ему рассказывали перед приездом сюда. Бёрдетт удивился, когда Карл сообщил о правительственном заказе, – даже отговаривал ехать. Что же он такое рассказывал? Профсоюзы запрещены, это точно. И что-то еще про женщин. Сердясь на себя, Карл покачал головой. Забыл, хоть тресни.






