ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В одной безымянной стране случился экономический кризис, взлетела безработица, и на вершину взошел диктатор, который решил проблему незатейливо: запретил женщинам работать, чтобы они не отнимали работу у мужчин. Место женщины дома, ей положено рожать детей и обихаживать мужа, не так ли? Три десятилетия половина населения страны живет, не поднимая головы. Большинству женщин назначено быть безгласным приложением к мужчинам и регулярно производить детей, а некоторых все-таки обязали трудиться, однако поручили им только тяжелую и грязную работу, на которую мужчины не согласятся, и объявили людьми даже не второго, а третьего сорта. Все эти годы женщин воспитывают соответственно – с детства они слышат, что больше ни на что не годны, – но некоторые на промывку мозгов не поддаются. И теперь, тридцать лет спустя, несколько бесправных работниц под покровом темноты в подвале заброшенного дома готовятся к восстанию, которое одна из них планировала годами, а между тем их по всему городу ищет тайная полиция… Маргарет О’Доннелл (1932–2019) – ирландская общественная активистка, боровшаяся за права женщин, деятельная участница движения за легализацию контрацепции в Ирландии. Антиутопия «Улей», на пять лет опередившая и предвосхитившая «Рассказ Служанки» Маргарет Этвуд, – единственный роман О’Доннелл, классика феминистской литературы, на несколько десятилетий незаслуженно забытый, – возвращается к нам только сейчас и звучит, увы, по-прежнему очень злободневно. Это роман о том, что меняться муч

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Впереди возникла громада Народного дворца, а где-то справа от него располагалась нужная контора. Карл медленно объехал площадь по кругу, выискивая дом номер сорок три и место для парковки.

Зайдя внутрь, он остановился, оглядываясь в поисках секретаря, а потом подошел к седоволосой женщине у коммутатора.

– Прошу прощения, меня зовут Толланд. Карл Толланд. На половину третьего у меня назначена встреча с мистером Несбиттом.

Женщина посмотрела на него поверх очков:

– Да, мистер Толланд. Он вас ждет. Я сообщу о вашем приходе.

Ее руки запорхали над щитком, и Карл разглядел, что это руки молодой женщины, с тоненькими пальчиками. Вглядевшись в ее лицо, он с удивлением заметил четкую линию подбородка и гладкую кожу. От дверей она показалась ему старушкой, каких он замечал на улицах по утрам. С чего это она выкрасила волосы в этот ужасный цвет? Решила, что так красивее?

– Секретарь мистера Несбитта сейчас спустится.

Карл отбросил мысли о странной женщине и сосредоточился на предстоящем собеседовании. Интересно, понимает ли Несбитт, как ему повезло заполучить такого художника ведущим дизайнером в свою дешевую рекламную конторку? Шутка в том, что работу Карл может и не получить, если вмешался худсовет. Ну, будет над чем посмеяться с друзьями, когда он все-таки соберется домой.

– Мистер Толланд, – ровным голосом сказал кто-то. – Я Хиллард, секретарь мистера Несбитта. Мы можем побеседовать прямо здесь.

Она подвела его к столику в дальнем конце вестибюля. Серые волосы, бесформенное серое платье, черные туфли без каблуков – такую одежду носили здесь все старушки. Но она-то была молодая, как и женщина за коммутатором. Да что у них тут творится в этой конторе?

Хиллард предложила присесть, и Карл рассеянно сел, не сводя глаз с ее лица. Гладкая бледная кожа, крошечные морщинки в уголках глаз, а сами глаза серые, светло-серые, большие, но лишенные всякого выражения. Тридцать – ей, наверное, лет тридцать, и эти глаза смотрели на него как на пустое место.

– …Наш нынешний ведущий дизайнер передумал уходить.

Карл слушал, но не вникал. Голос омывал его, холодный, мелодичный, но отстраненный. Карл заставил себя сосредоточиться.

– …Разумеется, мистер Несбитт не может рассматривать заявления соискателей, пока мистер Холлман окончательно не определится.

Значит, его внесли в черный список. Неудивительно.

– Очень любезно с вашей стороны.

Этой банальной фразой Карл заполнил наступившую тишину; он пытался осмыслить впечатление, которое производила на него эта женщина, подобрать слова, чтобы она его заметила. Впрочем, ее саму молчание, кажется, ничуть не тяготило. Она посмотрела прямо на него, и Карла на мгновение посетили страх и неуверенность, каких он не испытывал никогда в жизни.

– Я видела ваши фрески.

Ты смотри-ка.