ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сергей, вчерашний курсант учебного полка спецназа, прибывает в Афганистан, рассчитывая попасть в обычную часть. Но война не даёт времени освоиться - уже в первые часы он оказывается в самом пекле боёв под Асадобадом. Чтобы выжить среди чужих гор, врагов и суровых законов войны, Сергею придётся стать тем, кем он никогда не собирался быть - настоящим бойцом спецназа. Данное произведение является художественным и не имеет отношения к реальным историческим событиям. Книга не претендует на документальность или историческую достоверность. Все события, описанные в тексте, являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми, организациями, местами или событиями — случайны. Названия боевых частей, их расположение, персонажи, а также любые упоминания структур, подразделений и обстоятельств — являются авторским вымыслом. Автор с уважением относится к ветеранам войны в Афганистане.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сектор — по ложбине и входам в распадок. Стрелять только по команде. Самодеятельности не надо.

— Понял.

АГС начали устанавливать сразу. Место под станком выравнивали долго, чтобы не прыгал при стрельбе и не заваливался набок. Рядом складывали БК, прикрывая их камнями от возможных осколков.

Хребет оживал. Ещё полчаса назад здесь сидели духи и били по нам сверху. Теперь на тех же камнях лежали наши бойцы, стоял мой ПКМ, трофейные Туре 67, ДШК и АГС. Люди занимали сектора, таскали камни для СПС, перетаскивали патроны, заряжали магазины и ленты, проверяли подходы.

Солнце уже почти касалось дальних вершин. Тени быстро ползли по склонам. Внизу, в стороне Кареры, иногда вспыхивали короткие очереди. Там тоже начиналась работа.

Морозов снова вышел на связь, выслушал штаб и повернулся к нам:

— Всё. Ночуем здесь. Наша задача — не пустить никого через хребет. Ни туда, ни обратно.

Равиль сел за камнем, достал флягу, сделал глоток и тихо сказал:

— Отличный дембельский вечер. Вид на Пакистан, свежий воздух, трофейный ДШК. Курорт, мать его.

Быков даже усмехнулся. Но усмешка быстро исчезла. Со стороны дальней седловины донёсся одиночный выстрел. Потом ещё один. Все сразу замерли. Морозов медленно поднял бинокль.

— Начинается, — сказал он спокойно. — К оружию.

Первые выстрелы оказались не по нам. Где-то правее, за седловиной, работал автомат — коротко, с большими паузами. Потом ему ответили уже ближе к Карере. Через минуту по всему флангу начал расползаться бой. Сначала отдельными хлопками. Потом очередями. Потом уже сплошным треском, который гулял по горам и сбивал с толку. Невозможно было понять, где стреляют рядом, а где в двух километрах. Эхо путало всё.

Лобанов сидел у рации, прижав наушник к уху, и быстро записывал что-то карандашом в блокноте.

— Третья высоту взяла, — бросил он Морозову. — С боем. У них двое раненых. Четвёртая тоже закрепилась. На левом фланге ещё дерутся.

Морозов кивнул, не отрывая бинокля.

— Штабу передай: сектор держим. Движения пока нет.

Вскоре стало понятно, что отряд всё-таки успел. Почти все господствующие вершины по флангам Кареры заняли до темноты. С боем, но заняли, почти не понеся потерь, если не считать двоих легкораненых.

Когда окончательно стемнело, горы ожили вспышками. Там, где днём были серые склоны, теперь мигали короткие огоньки очередей, ночное небо чертили трассеры. Иногда над ущельем поднимались осветительные ракеты, зависали белым мертвенным светом, и тогда на секунды становились видны гребни, каменные стенки, фигуры бойцов группы, застывших в укрытиях.

Мы на своём хребте почти не стреляли. Морозов берег боекомплект и не давал палить по теням.

— Увидел цель — докладывай. Не увидел — лежи и молчи.

Равиль лежал возле трофейного ДШК, поглаживая его рукоятки.