ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Зачем пасечнику графство? Он был бы рад и небольшой пасеке. Пчёлки, природа, тот самый мёд опять же. Но с князем спорить трудно. Взмахнул пером, накатал указ - и всё, иди разгребать проблемы, которые старательно нагребала целая куча предшественников.

Поезд размеренно пересчитывал стыки рельс. Вагон покачивался в такт перестуку колёс, и в этом же ритме позвякивали серебряные ложечки в стаканах с чаем. У недовольного чем-то проводника взяли чаю, а от печенья, сушек и прочих сухарей отказались. В самом деле, зачем портить зубы казённой выпечкой, когда маэстро Фаббри дал с собой в дорогу целую коробку своих лучших пирожных! Правда, по вечернему времени, девушки лишь лениво ковырялись в картонных тарелочках, не слишком расположенные наедаться на ночь. — Так почему же ты, Катарина, так спешно сорвалась в Селезнёво?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Противоаномальные амулеты были у них нынче высшего качества. Стало быть, можно особо не сдерживаться.

У каждого из бойцов при себе имелись меч с добавлением орихалка и арбалет из бирюзовой стали. Доспехи пока у всех разные. Что смогли добыть в первые недели, то и носили. Востряков сладил пока лишь один комплект защиты — на подарок графу. А до остальных когда ещё очередь дойдёт! Но — дойдёт, Иван этого непременно добьётся.

По пустому, лишенному кустов и трав, лесу идти оказалось легко. Главное — не приближаться к тому, что выглядело похожим на деревья. Иван шел первым, глядел по сторонам, слушал пространство вокруг и своё тело. Застрять в Аномалии по причине банальной немощи ему не хотелось, а усталость уже давала о себе знать.

Тяжелым казался лом. Прежде Терентьев и веса его не чувствовал, а сейчас радовался, что может использовать, как посох. Тянул вниз арбалет, оттягивая пояс. Но сильнее всего давил доспех.

Носить бронь оказалось непривычно и утомительно. Кольчуга давила на плечи, кованый нагрудник добавлял ощущений, вдобавок меняя центр тяжести тела. При каждом движении ремешки ёрзали, наголенники и налокотники давили и мешали. И вскоре Иван понял: если придётся всерьёз биться с Тварями, он окажется балластом. Его дело — лишь постреливать в Тварей и пулять магией, а основную работу придётся делать дружинникам.

Но вот уже час, как отряд неторопливо и размеренно шагал по Аномалии, а ни одного монстра не встретилось. Ни звуков, ни следов — ничего. Даже ощущение близкой опасности куда-то подевалось. Даже деревья не пытались напасть на отряд: выстрелить ядовитым шипом, зацепить веткой или обвить корнем. Словно бы Терентьева с его людьми запускали в нужное место. И что там будет его ждать, ещё неизвестно. Десять Тварей? Сто? Тысяча?

От этих мыслей по спине Ивана пробежал мороз. Как-то не подумал он заранее о подобных вещах. А кто-то подумал. Но развернуться и пойти обратно — не вариант. Наверняка ударят в спину. Значит, придётся идти до конца и уже на месте разбираться.

Впрочем, идти оставалось недалеко. Еще полчаса, и кривулины, маскирующиеся под деревья разошлись в стороны, открывая большое пространство с ямой посередине. На краю ямы стояло существо в балахоне.

Тварь подняла руки, выпростав из рукавов костлявые ладони с неестественно длинными пальцами. Принялась творить неизвестную, непонятную волшбу, совершая непонятные жесты, издавая странные звуки. Еще ничего не произошло, но у Терентьева едва ли шерсть на загривке дыбом не стала, ровно как у Байкала.

Дружинники, до того шедшие следом за егерем, мигом рассыпались в стороны и приготовили арбалеты. Одна за другой захлопали тетивы. Замечательные болты из бирюзовой стали ударились в невидимую преграду и осыпались на землю, словно деревянные.