ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Зачем пасечнику графство? Он был бы рад и небольшой пасеке. Пчёлки, природа, тот самый мёд опять же. Но с князем спорить трудно. Взмахнул пером, накатал указ - и всё, иди разгребать проблемы, которые старательно нагребала целая куча предшественников.

Поезд размеренно пересчитывал стыки рельс. Вагон покачивался в такт перестуку колёс, и в этом же ритме позвякивали серебряные ложечки в стаканах с чаем. У недовольного чем-то проводника взяли чаю, а от печенья, сушек и прочих сухарей отказались. В самом деле, зачем портить зубы казённой выпечкой, когда маэстро Фаббри дал с собой в дорогу целую коробку своих лучших пирожных! Правда, по вечернему времени, девушки лишь лениво ковырялись в картонных тарелочках, не слишком расположенные наедаться на ночь. — Так почему же ты, Катарина, так спешно сорвалась в Селезнёво?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А Иван, признаться, на них рассчитывал.

Пуф-пуф-пуф-пуф-пуф!

Пять выстрелов из воздушника прозвучали один за другим без перерыва, и все пять орихалковых пулек угодили в цель. Защитный купол, остановивший пущенные из мощных арбалетов стрелки, не справился с малюсенькими шариками из солнечной стали. Балахон занялся всё тем же синим пламенем, но как-то неохотно. А заклинание, которое создавала Тварь — егерь это чувствовал буквально кожей — уже было почти завершено.

Был бы с собой орихалковый меч, Иван, успел бы махнуть разок-другой. А простой лом из обычного железа вряд ли поможет. Впрочем, когда нечего делать, нужно делать хоть что-нибудь.

Терентьев мельком глянул на свою охрану. Все пятеро валялись на земле и Тварь, в этом сомнений не было, пила из них жизнь, чтобы залечить свои раны. Еще несколько секунд, и люди безвозвратно умрут, а мерзкое создание в балахоне восстановит утраченное. И тогда Иван кинулся вперёд.

На то, чтобы добежать до Твари понадобилось пять шагов. О слабости, об усталости егерь даже не вспомнил. С разбегу нанёс удар в середину фигуры врага и едва удержал оружие. Ему показалось, что лом врезался в бетонную плиту. Мысли заметались в голове быстрее молнии. Что делать? Метнуться к одному из бойцов и подобрать его меч? Добить остаток магазина из воздушника? Но пока Терентьев пытался сообразить, что же ему дальше делать, всё решилось за него.

Огонь рванулся вперёд по упёршейся в грудь Твари железной палке, как по мосту. Миг — и балахон осыпался чёрным пеплом, обнажая тело монстра. Страшное, чудовищно искалеченное тело, когда-то принадлежавшее человеку. И это тело таяло, исчезало во всепоглощающем Огне, не в силах более сделать ничего: ни зачерпнуть силы у пятерых доноров, ни закончить заклинание. Тварь не могла ни атаковать, ни защищаться, ни даже попытаться убежать. Она лишь корчилась в бушующем пламени, оглашая окрестности бессильными завываниями.

Сколько времени прошло, Терентьев не смог бы сказать. Но в какой-то момент лом резко подался вперёд, и сейчас же Огонь успокоился. Даже окружавший Ивана огненный кокон исчез. Значит, никакой опасности вокруг больше не было. Со смертью последней Твари умерла и Аномалия. На земле остался лишь выжженный круг и в нём кучка пепла. Иван достал из рюкзачка взятый непонятно зачем стазис-контейнер, сгрёб в него этот пепел и закрыл крышку. Кто знает, что смогут изготовить алхимики из этого редкого ингредиента.

От лома осталась лишь металлическая спица толщиной с мизинец. Остальное то ли сгорело, то ли еще каким-то образом улетучилось. Сохранились в пепле и пять бледно-золотистых шариков. Иван подобрал их, подивился тому, что в огненном безумии они сохранили форму и даже слегка не оплавились. Подивился и вновь зарядил их в магазин воздушника.