На рукопашку нас гоняли по утрам и иногда после обеда, если инструктор был в настроении. Площадка для занятий была вытоптана до камня. Пыль, пот, мат, свисток, команды, падения. Сначала разминка, потом страховка, кувырки, уходы, стойки, захваты, освобождения, удары по воздуху, работа в парах. Всё быстро, жёстко и без красивостей. Никакого кино. Если ты падаешь неправильно — сам себе дурак, потом будешь ходить с выбитым плечом или синяками.
И вот там со мной вышла отдельная история.
После драки с Горгадзе рота почему-то решила, что я как минимум мастер спорта по мордобою, а то и вообще супермен. Слух уже жил своей жизнью и ни в каких доказательствах не нуждался. То, что я того грузина свалил не за счёт какой-то великой техники, а просто случайно, никого не интересовало. Народу хотелось легенду, и они её себе придумали.
Поэтому на первом же серьёзном занятии по рукопашному многие ждали, что я сейчас начну творить чудеса.
Инструктор у нас был старший лейтенант, сухой, как кнут. Нос перебит, уши мятые, голос негромкий, но такой, что слышно было всем. Между собой мы называли его «дрищ», так, чтобы он не слышал конечно. Он показал несколько простых связок: уход с линии атаки, захват руки, удар коленом, подсечка, добивание. Потом вывел меня из строя и велел повторять.
Я и повторял. Просто как обезьяна за ним. Куда ставить ногу — туда ставлю. Как выворачивать кисть — так и выворачиваю. Где присесть — там приседаю. Не умничал, не ускорялся, не пытался показать себя. Потому что прекрасно понимал: я нихрена не умею, начну умничать и что-то пытаться изобразить, чтобы поддержать легенду — сразу где-нибудь ошибусь, а потом на мне показательно покажут, что я дурак и я не оберусь позора.
Инструктор посмотрел на меня, потом кивнул и вдруг сказал на всю группу:
— Вот. Смотрите и учитесь бойцы, как надо. Человек умеет — но не лезет вперёд и не умничает. Вам не надо знать, столько сколько знает Серёгин, вам нужно запомнить и научится повторять до автоматизма всего лишь несколько приемов. Что бы ночью вас разбуди, вы их повторили мгновенно.
У меня внутри даже не дрогнуло, только захотелось грязно выругаться. Лёха падла…
Рота почему-то сразу оживилась. Кто-то воспрял духом. Кто-то косо на меня посмотрел. Кто-то, наоборот, уважительно. А инструктор, зараза, ещё добавил:
— В отличи от вас мудаков, у Серегина базу даже когда он просто ходит видно, но он не вые…тся. И это правильно. Настоящие мастера как раз всегда готовы учится новому. И он новому научится. Работать с холодным оружием и убивать голыми руками в боксе не учат.
Я чуть не подавился воздухом. Базу видно? Какую нахер базу⁈
После занятия, когда нам дали минуту передышки, Максим, тяжело дыша, прошипел:
— Ну всё, Серый. Теперь ты у нас не просто ротный псих, а ещё и любимчик дрища.






