ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он не герой и не бандит. Он просто человек, которому жизнь всё время подкидывает проблемы. Тюрьма, одиночество, враги, армия, странная служба и люди, которым нельзя до конца доверять. Он не собирался никого спасать и ничего менять. Он просто хотел спокойно жить. Но иногда, чтобы спокойно жить, приходится отстаивать это право в драке, а иногда и с оружием в руках. Книга о выживании, мужской дружбе, ошибках и о том, что жизнь редко даёт второй шанс просто так. Его приходится вырывать самому.

Чего ты там своей Кате наговорил, что она меня так подставила? — Я бурчал себе под нос проклятия на голову прапорщика и его подруги — Ну почему, почему это всё со мной происходит⁈ Молодой лейтенант дрых без задних ног на боковом сидении под гул самолета, у его ног валялся рюкзак и опечатанный портфель, с нашими личными делами, а я сидел напротив, проклиная свою судьбу. Летёха был скорее всего с будуна, весь помятый, да и вообще, выглядел не очень-то презентабельно. Обычная полевая форма сидела на его поджаром теле как балетная пачка на корове. Полушерстяной китель был выгоревший на солнце, из-под воротничка виден когда-то белый, а теперь грязно-серый подворотничок.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Иди нахер, — так же тихо ответил я.

— Я серьёзно.

— Да и хер с ним. Так даже лучше. Меньше лезть будут.

Но с этим я немного ошибся.

После ухода Горгадзе сержанты как-то заметно сменили ко мне тон. Не сразу, не в лоб, а постепенно. Никто, конечно, не стал со мной сюсюкаться. Орать и гонять продолжали как всех. Но появилась какая-то странная вежливость. Лишний раз не трогали, назначали в наряд только в ВДК или на узел связи. Я ещё ни разу не заступал дежурить дневальным, или в столовую.

Однажды вечером, после чистки оружия, когда рота уже возилась у стеллажей и готовилась ко сну, меня окликнул Воронцов:

— Серёгин. Ко мне.

Я подошёл. Меня жестом пригласили в уже знакомую каптерку. Там, кто за столом, кто на скатках матрасов, сидели почти все сержанты роты. Увидев это, я внутренне напрягся, готовясь к самому худшему. Ничего хорошего я не ждал. Воронцов посмотрел на меня, и вдруг улыбнулся, а тот самый сержант, из-за которого я попал в каптерку в первый раз, неожиданно сказал:

— Расслабься Серёгин, никого калечить сегодня не надо. Ты парень, как я погляжу, с головой. И не ссыкло.

Я молчал.

— Это хорошо, — продолжил он. — Только в роте одному жить тяжело. Понял?

— Так точно.

— Поэтому давай без глупостей. Ты по-человечески — и к тебе по-человечески. Мы тебя не трогаем по пустякам, ты не чудишь и следишь за молодыми. Если договоримся — будешь жить нормально.

Вот так это и прозвучало. Это явно было предложение пусть и не мира, но перемирия точно. Сержанты дали мне понять, что я на особом положении в роте, и они готовы с этим согласится, если я приму их условия.

— Понял? — повторил он.

— Понял.

— Ну и хорошо. Значит, сработаемся. И запомни, офицеры тут часто меняются, а мы тут всегда, и многое можем. С нами дружить надо.

Я тогда только кивнул, не придав этим словам особого значения, и как оказалось — зря. Ровно через месяц моего пребывания в учебной роте, мне присвоили звание ефрейтора и назначили командиром отделения.

Это произошло без фанфар, как бы само собой. Просто после вечернего построения новый капитан зачитал несколько распоряжений, наказал пару человек нарядами вне очереди, а потом коротко сказал:

— Приказом командира полка рядовому Серёгину присвоено звание ефрейтора, и с этого дня он назначен исполняющим обязанности командира второго отделения, второго взвода.

Я даже сначала не сразу понял, что это про меня, пока Макс не ткнул меня в бок локтем.

— Это ты, не спи.

Я шагнул из строя, ответил, как положено. Капитан равнодушно посмотрел на меня секунду дольше, чем на остальных, и сказал:

— За людей отвечаешь головой. Если твоё отделение косячит — спрашивать буду с тебя. Вопросы?

— Никак нет.

— В строй.

Вот и всё. Как я потом узнал, я занял место пропавшего Горгадзе.