ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Нормально ли — слышать в голове чужой голос? Обладать магией? Учиться вместе с аристократами, будучи простолюдинкой? Возможно, не очень. Но для меня, преданной и брошенной мужем, умершей от неизлечимой болезни и очутившейся в другом мире это новая реальность. Да, странная, да, опасная, да, совершенно невозможная. Только есть ли выбор? Так или иначе — теперь это моя жизнь. И я никому не позволю её у меня отнять!

Нина Ахминеева Путь княгини Вот и все. Свернувшись клубком на больничной кровати, я смотрела в приоткрытое окно. Безоблачное небо, задорно чирикают птички, пахнет весной. Жизнь продолжается, а для меня все кончено: неоперабельная злокачественная опухоль, метастазы везде где только можно. Пальцы судорожно стиснули простыню. Одурманенный болью разум никак не желал мириться с действительностью. Движимая неясным порывом, я попыталась сесть. Ни с первого, ни с четвертого раза не вышло. Застонала, пережидая очередную волну мучительной боли, и перевела невидящий взгляд на потолок.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Существует унизительная процедура выбраковки: с первого по пятый курс всем неучам блокируют способности и выгоняют из вуза с позором. Те, кто с детства считал себя частью элиты, одномоментно становятся изгоями. Семьи от таких бывших светлых магов отказываются, их перспективы весьма и весьма незавидны. Вероятно, именно поэтому за все время существования факультета святой инквизиции отчисленных студентов можно сосчитать по пальцам одной руки.

Да уж! Но разве это не слишком жестоко? Впрочем, в каждой избушке свои погремушки. Наверняка в этом есть какой-то резон.

Алекс заложил большие пальцы за ремень брюк.

— Что касается выпускного курса. Студента, умудрившегося провалить итоговую аттестацию, также отправляют на выбраковку. Но он уже отучился шесть лет, поэтому шанс, что дар не заблокируют, высок. И если юношу все же сочтут годным к службе в святой инквизиции, то ушлют в тьмутаракань на копеечное жалование. Естественно, с мечтами о достойной должности можно проститься. То есть произойдет ровно то, чего Фил так сильно боится: у него не будет ни безбедной жизни, ни власти.

От поникшего Михаила волной хлынула злость, но он сумел промолчать. А я до сих пор не понимала, о какой помощи этот великовозрастный дебил просит Алекса?

— При таких жестких условиях разве реально как-то договориться с руководством вуза? — спросила я, не скрывая скепсиса.

— Нереально, — подтвердил догадку Александр. — Студент либо сдает экзамен, либо нет. Иного варианта не существует.

— Санька, ну помоги! — не сдержавшись, воскликнул Михаил. — Что тебе стоит⁈ У тебя же еще есть допуск к инфокапсуле!

— Верно, допуск еще есть, — пожал плечами Алекс и пояснил мне: — Студенты, показывавшие отличные результаты все годы учебы, на последнем курсе учатся по спецпрограмме. Так как идет упор на практику, то их освобождают от лекций и зубрежки, а необходимые теоретические знания они получают в инфокапсуле. Вот к ней-то и просит доступ Фил. Он отнюдь не глуп. При желании за этот год восполнил бы пробелы в знаниях. Но не посчитал важным напрягаться. А списать, похоже, не вышло.

— Да, да, ты был прав! Я оказался в полной заднице! — вскочив, заорал Михаил. — Мне что, теперь умолять тебя стоя на коленях⁈ Ты этого ждешь⁈

Господи, какое же он источал зловоние! Откинувшись на спинку дивана, я словно невзначай прикрыла нос рукой.

Михаил окончательно потерял самообладание. Он сжимал и разжимал кулаки, с ненавистью глядя на «брата».

Игнорируя и вонь, и неприкрытую агрессию, Александр невозмутимо объявил:

— Утром я доходчиво объяснил, по какой причине помогать тебе впредь не намерен. С чего вдруг мне изменять позицию?

— Сука-а-а-а! — выдохнул Михаил.