И сколько бы рапортов ни написали штабные начальники, уничтожить восемь суток обороны несколькими листами бумаги оказалось невозможно.
Генерал прилетел через два дня. Об этом заранее никто не объявлял. Просто утром над базой внезапно появилась пара Ми-8 в сопровождении двух пар «крокодилов». Транспортные вертолеты сели на площадку базы, подняв пыль, и из одного из них вышли несколько офицеров в полевой форме. Среди них был тот самый генерал, с которым Морозов разговаривал по радио в Беркоте.
Они сами пришли к нам в санчасть, в палату. Морозов как раз сидел на койке с перебинтованным бедром и что-то чертил карандашом на карте. Я лежал на соседней койке на пузе, потому что после перевязки спину опять начало тянуть. Макс сидел у окна и пил чай с печеньем, из алюминиевой кружки.
Когда генерал вошёл, все, кто мог, попытались подняться.
— Сидеть, — сразу сказал он, махнув рукой — Не на плацу.
Голос у него был спокойный, но такой, что спорить никому не пришло в голову. Мы плюхнулись обратно на кровати. Генерал осмотрел наши «покои», потом перевел взгляд на нас. Он посмотрел сначала на Морозова. Потом на меня. Потом на Макса. Задержал взгляд на наших повязках, на серых лицах, на истощенных телах.
— Ну что, старший лейтенант, — сказал он. — Продержались?
Морозов убрал карандаш и карту на тумбочку.
— Так точно, товарищ генерал армии.
— Молодцы. Я видел Беркот с воздуха. Потом доклад десанта слушал. Выживших афганцев опросили. Вопросов у меня к вам нет.
Морозов промолчал. Генерал повернулся к командиру отряда:
— А вот к бумагам вопросы есть.
В санчасти сразу стало тихо. Командир отряда ответил не сразу:
— Товарищ генерал, мой рапорт, рапорта афганской стороны и советника уже ушли наверх.
— Знаю, что ушли, — генерал даже не повысил голоса. — И знаю, что там написано. Организованный отход. Сохранение управления. Самоуправство командира группы. Всё знаю. Только есть одна проблема. Крепость восемь суток держали не те, кто писал эти рапорта.
Никто не ответил. Генерал снова посмотрел на Морозова.
— Почему не ушли?
— Крепость можно было удержать.
— Это я уже слышал по радио. Сейчас спрашиваю не для доклада.
Морозов помолчал, опустив голову.
— Потому что выйти могли только мы трое. Остальные бы не прошли. Раненые, остатки гарнизона, темнота, духи вокруг. Если бы мы ушли, утром крепость взяли бы без боя. Всех, кто остался, вырезали бы. Кроме того, там оставался огромный склад БК, я не хотел, чтобы это всё досталось духам.
— Приказ на отход был?
— Был. Мне его отдали непосредственно советники.
— Вы его не выполнили?
— Так точно. Но у меня был другой приказ, я подчинялся на прямую только командиру своего отряда и штабу бригады. Они мне приказа об отходе не давали.






