Раны уже заживают, после ранения прошло больше десяти дней. Мю группу сейчас разукомплектовывать нельзя. По Беркоту есть материал. Духи отошли к границе, но там ещё остались схроны с БК и их укрепленные позиции. Если с этим ничего не сделать, нападение может повториться.
— Вы сейчас на ногах еле сидите.
— Значит, операцию поведёт другая группа. Мы дадим всё, что знаем.
Генерал несколько секунд смотрел на него молча. Потом тяжело вздохнул.
— Упрямый ты, старлей.
— Есть немного. — Пожал плечами Морозов.
— Не немного. Слишком много.
Он снова повернулся к командиру отряда:
— В санчасти держать под контролем. Без выходов до моего отдельного разрешения. Наградные листы оформишь сейчас. Не завтра. Не после обеда. Сейчас.
— Есть.
Генерал подошёл к Морозову ближе.
— И ещё одно. Если начнут вызывать, писать объяснения, давить через особистов или штабных — сразу докладывать командиру отряда, он уже поставит в известность меня. А вы, — он посмотрел уже на нас с Максом, — ничего лишнего не придумывайте. Пишите, как было. Сухо. По времени. Кто ушёл, кто остался, когда начались штурмы, когда вышли на связь, когда был приказ отходить, почему не ушли. Поняли?
— Так точно, — ответил я.
Макс кивнул:
— Понял.
— Вот и хорошо.
Он уже собрался выходить, но у двери остановился.
— Вы сделали больше, чем от вас требовали. Это я вам говорю не для протокола.
После этих слов он вышел. В санчасти ещё несколько секунд никто не говорил. Потом Макс тихо взял кружку с подоконника, куда поставил её при визите большого начальства.
— А кто он вообще? Генерал этот? — Спросил он Морозова.
— Генерал армии Варнаков. — Ответил старлей, задумчиво смотря на закрытую дверь — Личный представитель Министра обороны СССР в Кабуле. Начальник Группы управления Министерства обороны СССР в Афганистане.
— Ого… — Протянул Макс — Большая шишка. Орден Ленина, значит…
Я посмотрел на него.
— Такое только посмертно дают, или вместе со звездой Героя. Чёт я сомневаюсь, что нам эти ордена на грудь упадут.
— Посмертно уже было не далеко. — Хмыкнул Макс — Ещё бы денёк…
Он осторожно потрогал повязку на голове и поморщился. Морозов снова взял карандаш и наклонился над картой.
— Хватит трепаться. Вспоминайте, где у них были тропы из ущелья.
— Товарищ старший лейтенант, — сказал Макс. — Вас только что на Героя представили. А вы сидите как будто ничего не случилось.
Морозов даже не поднял головы.
— Это я уже не в первый раз слышу. Вот когда дадут, тогда и поговорим.
Я смотрел на него и вдруг поймал себя на мысли, что за всё время службы в отряде ни разу не видел, чтобы Морозов радовался какой-нибудь награде. Да и вообще чему-то радовался. Когда погибали люди — переживал. Когда операция шла не так — злился. Когда всё получалось — просто начинал готовиться к следующей задаче.






