— Хотя если честно, я уже настолько привык к этим горам, что пока плохо представляю себя где-нибудь ещё.
Я невольно улыбнулся, чувство было знакомое. Значит я не один такой.
— Понимаю.
— Вот именно поэтому я и переживаю за тебя.
Я вопросительно посмотрел на него.
— В каком смысле?
— В прямом. Ты слишком хорошо вписался в эту жизнь.
Несколько секунд мы молчали. Потом Морозов вдруг усмехнулся и покачал головой.
— Знаешь, Серёга, а ведь лучше замка у меня никогда не было, и пулеметчика тоже.
Я даже растерялся. Комплемент? От Морозова? Сейчас или снег пойдет, или метеоритный дождь…
— Да ладно. А Быков?
— Игорь был хорошим замом, но ты лучше. — Морозов посмотрел на меня и продолжил — На тебя всегда можно было положиться. Всегда. Хоть в засаде, хоть в разведке, хоть в бою. Если задача поставлена — сделаешь. Если приказ получен — выполнишь. Если рядом тяжело — не сбежишь. Да, я знаю, про Быкова тоже самое можно сказать, но всё равно, никто так не болел за группу, как ты. Да хотя бы это твоё возвращение после госпиталя взять. Ты мог спокойно комиссоваться по ранению, но добровольно вернулся. Не знаю, как объяснить, но, когда ты за спиной, мне спокойно.
Он замолчал на несколько секунд.
— Таких людей мало.
Чё это со мной? Слеза на глаза навернулась? Да нет, просто пыль попала. Хотя кому я вру? Сказанные сейчас слова оказались для меня важнее всех наград, которые я получил за последние месяцы. Потому что говорил их человек, мнение которого для меня значило очень много. Морозов усмехнулся, заметив моё выражение лица.
— Только не начинай Серёга.
Мы оба засмеялись. Потом он снова стал серьёзным.
— Если честно, я даже рад, что ты на дембель уходишь.
— Почему?
— Потому что заслужил. — Он немного подумал и добавил — И потому что теперь можно будет нормально общаться.
— В смысле? — Не понял я.
— В прямом. — Морозов пожал плечами. — Пока ты срочник, а я всё-таки офицер и твой командир. Как ни крути, а определённая дистанция должна быть. Даже если мы давно на «ты».
Это было правдой. После Беркота мы действительно почти перестали разговаривать как командир и подчинённый, особенно когда рядом не было посторонних. Но какие-то границы всё равно оставались.
— А после дембеля?
— А после дембеля ты гражданский человек. — Он неожиданно улыбнулся. — И тогда уже никто не сможет сказать, что старший лейтенант Морозов допускает панибратство с личным составом.
— Хитрый ты. — Я усмехнулся.
— Работа такая. Разведчик должен быть хитрым. Так что хватит уже этого «товарищ старший лейтенант» между нами. Называй меня по имени.
— Хорошо, Олег.
Некоторое время они сидели молча. Морозов докурил сигарету, затушил окурок о подошву берца и бросил его в стоявшую рядом консервную банку.
— Если вдруг в Москву занесёт, найди меня.
Я усмехнулся.






