Командовал ими молодой афганский офицер. Он что-то быстро орал подчинённым. Солдаты снимали пулемёты. Хватали вещи. Бежали к воротам. Морозов остановился прямо посреди двора.
— Стоять!
Никто не обратил на него внимания. Офицер даже не посмотрел в нашу сторону. Тогда Морозов передёрнул затвор автомата. И снова крикнул.
— Стоять!
На этот раз несколько человек замерли. Офицер развернулся. Начал что-то кричать в ответ. Я слов не понял. Но смысл был очевиден. Он собирался уходить.
Морозов попытался объяснить. Показал на стены. На склады. На боеприпасы. На позиции. Офицер только махнул рукой. Потом развернулся и пошёл к воротам.
Выстрел прогремел неожиданно. Офицер рухнул лицом вперёд. Во дворе повисла мёртвая тишина. Афганцы замерли. Никто не двигался. Морозов опустил автомат.
— Теперь слушаем внимательно.
Естественно, его понимали далеко не все. Но труп командира видели все без исключения. Несколько солдат снова дёрнулись к воротам. Я вскинул автомат и дал длинную очередь поверх голов. Пули ударили в стену возле выхода. Посыпалась глина. Макс тут же поддержал меня автоматной очередью. После этого желание бежать у большинства резко пропало. Морозов начал действовать быстро.
Жестами и словами — вперемешку русскими и дари, он начал отдавать команды. Через несколько минут солдаты уже тащили обратно пулемёты. Ящики с патронами. Ленты. Гранаты. Люди возвращались на позиции. Кто добровольно. Кто не очень.
— Серёга, восточная стена твоя.
— Понял.
— Макс, западная.
— Есть.
— Никого не выпускать. Никого не впускать. Если начнётся паника — давить сразу.
— Понял.
Всё происходило настолько быстро, что времени на раздумья почти не оставалось. Ещё час назад в крепости сидели сотни людей, работали штабы, бегали связисты, спорили советники. Сейчас от всего этого остались мы, два десятка перепуганных афганцев и крепость, которую собственное командование фактически бросило.
И вот тут меня по-настоящему накрыло. Страшно было. Очень. Не так, как в первом бою, там я ещё не знал ничего и почти не боялся. Не так, как под обстрелом. Там страх приходит рывком и так же быстро уходит, уступая место работе. Здесь всё было иначе. Я слишком хорошо понимал происходящее.
Если духи навалятся всерьёз, помощи ждать неоткуда. Если колонну уже перехватили, никто сюда не вернётся. Если Морозов ошибся, то погибнем мы все.
Я посмотрел на старлея. Он стоял посреди двора и спокойно раздавал команды так, словно под его началом был не взвод перепуганных афганцев, а полноценная рота спецназа. Ни суеты. Ни истерики. Ни сомнений. И самое странное — он был уверен. Не в том, что всё закончится хорошо. Таких дураков в спецназе не бывает. Он был уверен в другом. Что крепость можно удержать. Что афганцев можно заставить воевать.






