Что мы с Максом справимся со своими участками. И эта уверенность передавалась окружающим почти физически.
Я вдруг поймал себя на мысли, что тоже верю ему. Хотя разум подсказывал, что ситуация безумная. Трое советских разведчиков остались удерживать крепость вместе с двумя десятками чужих солдат после того, как её бросило собственное командование.
Звучало это как полный бред. Но почему-то мне казалось, что Морозов прав. Более того, где-то глубоко внутри появилось другое чувство. Очень знакомое. Азарт. Тот самый, который я начал замечать за собой ещё несколько выходов назад.
Когда обстановка становится совсем плохой, когда всё висит на волоске, когда любой здравомыслящий человек должен мечтать оказаться подальше отсюда — внутри вдруг появляется холодное возбуждение. Словно организм окончательно просыпается. Мир становится чётким. Звуки слышатся лучше. Движения получаются быстрее. Мысли работают яснее.
Я давно понимал, что это ненормально. Нормальный человек должен радоваться спокойной жизни. Нормальный человек не должен чувствовать подъём перед дракой, в которой вполне может погибнуть. Но врать самому себе было бессмысленно. Мне нравилось это состояние. Нравилось ощущение, что сейчас всё зависит только от нас. От того, насколько быстро мы соображаем. Насколько точно стреляем. Насколько крепкими окажутся нервы.
Я оглянулся по сторонам и увидел его. Кем-то брошенный ПКМ. Я тут же закинул автомат за спину, и поднял знакомую до боли машинку. Передёрнул затвор и привычным движением проверил ленту.
Страх никуда не делся. Он сидел внутри, как и положено. Просто рядом с ним уже устроился другой зверь. Тот самый азарт. И сейчас они оба готовились к одному и тому же бою.
Морозов быстро распределил оставшихся бойцов. Поставил расчёты на пулемёты. Проверил сектора обстрела. Распределил боеприпасы. После чего направился к воротам.
— Ты куда? — спросил я.
— На выносной пост.
— Один?
— Там ДШК стоит. Если его сейчас бросить, духи через час будут стрелять из него по крепости.
Спорить никто не стал. Через несколько минут Морозов уже исчез в темноте. А я поднялся на восточную стену. Возле меня расположились восемь афганцев. Испуганных. Уставших. Но всё ещё вооружённых.
Я положил ПКМ на мешки с песком и посмотрел вниз. На склонах уже мелькали огоньки. Противник подходил всё ближе. А крепость готовилась к бою.
Глава 17
Первый штурм начался минут через двадцать. До этого противник продолжал обстреливать крепость из всего, что у него было. Мины рвались внутри двора. Безоткатки били по стенам. Откуда-то сверху работали ДШК и пулемёты. Пули непрерывно щёлкали по мешкам с песком и глинобитным стенам.
Огонь был плотный. Гораздо плотнее, чем во время первых часов боя.






