ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

1986 год. Афганистан. Разведгруппа спецназа ГРУ получает задачу, которая быстро превращается в бой на грани возможного. Штурм укрепрайона Карера, рейд через пакистанскую границу, трое суток непрерывных боёв в горах, окружение и отход с погибшими на плечах. Сергей Серёгин уже не тот молодой боец, который только попал в отряд. Теперь за его спиной люди, за которых он отвечает, и война, которая навсегда остаётся внутри. Но после боя начинается другое испытание. Политики и генералы пытаются замять скандал, награды отменяют, а подвиг спецназовцев превращают в неудобную историю. Про тех кто погиб и пропал без вести как будто забыли. И всё же для тех, кто был там, за чертой афганской границы, эта война уже никогда не закончится. «За чертой» - жёсткий и реалистичный роман о спецназе ГРУ в Афганистане, о долге, братстве и цене, которую платят за победу.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Духи прекрасно понимали, что гарнизон почти ушёл, и торопились воспользоваться моментом.

Рядом со мной афганцы нервничали всё сильнее. Один постоянно выглядывал из-за бруствера. Другой без конца курил. Третий вообще сидел, вцепившись в автомат так, словно собирался убежать при первой возможности. А потом внизу появились люди.

Сначала отдельные фигуры. Потом десятки. Из темноты начали выползать целые цепочки бойцов. Они двигались именно там, где мы раньше обнаружили проходы в минных полях. Словно по дороге. Без остановок и разведки. Без опаски подорваться. И это взбесило меня сильнее всего. Мы ведь предупреждали. Мы показали эти проходы. Мы ткнули в них носом советников и афганских офицеров. А теперь по этим коридорам к крепости шёл противник.

— Огонь! — заорал я.

ПКМ дёрнулся в руках. Лента пошла, стрелянные гильзы посыпались вокруг сплошным, горячим потоком. Трассеры ударили вниз по склону. Рядом открыли огонь афганцы.

Несколько человек упали. Остальные залегли. Но это была только первая волна. За ней появилась вторая. Потом третья. Со стороны западной стены загремел автомат Макса. Потом заработал ещё один пулемёт. Но настоящим хозяином этого боя оказался ДШК Морозова.

Тяжёлый пулемёт ударил где-то впереди крепости. Глухо. Размеренно. Без длинных очередей. Только короткие злые серии. И почти сразу стало заметно, что противник начал концентрировать огонь именно на его позиции.

По выносному посту били миномёты. По нему работали безоткатки. По нему стреляли пулемёты. Несколько раз мне казалось, что всё. Сейчас пост накроют. Сейчас ДШК замолчит. Но через несколько секунд тяжёлый пулемёт снова начинал стучать. Будто ничего не произошло. Словно заговорённый.

Каждый раз после его очередей атака сбивалась. Где-то вспыхивала паника. Кто-то падал. Кто-то откатывался назад. Потом всё начиналось снова.

Я несколько раз ловил себя на мысли, что невольно прислушиваюсь к его работе. Пока ДШК жив — жив и Морозов. Пока Морозов там — удержимся и мы.

По крепости продолжали стрелять. Один из афганцев рядом со мной получил пулю в плечо. Другого ранило осколком. Несколько человек попытались отползти со стены. Пришлось орать на них. Показывать вниз. Тыкать пальцем в атакующих. Материться на смеси русского и тех нескольких слов дари, которые успел выучить. И постепенно произошло то, чего я сам не ожидал.

Афганцы начали воевать. По-настоящему. Сначала один. Потом второй. Потом весь отряд обороняющихся. Даже раненые после перевязки кривясь от боли, стреляли из автоматов. Они увидели, что никто не собирается бежать. Увидели Макса на западной стене. Увидели меня. Услышали ДШК Морозова. И словно очнулись.

Тот самый солдат, который полчаса назад трясся от страха, теперь спокойно менял мне пулемётную ленту. Другой таскал патроны.