Нумидиец, возница красных, не успел выпрыгнуть, и его тело ударилось о мраморную колонну. Лошади, оставшись без управления, понеслись к трибунам, волоча упавшую набок повозку.
Толпа заорала, и Марк, не ожидая от себя подобного, заорал вместе со всеми. Общий угар захватил его без остатка. Он как будто увидел себя стороны. Стоит и ревет, срывая глотку. Трясет кулаком и клянется старыми богами, имен которых давно не поминал всуе. Словно безумие нашло.
Красные слали проклятия неумелому варвару. Остальные пришли в неистовство, ведь ради этого они сюда и пришли: чужая кровь и острый, как перец, азарт. Тысячи человек одновременно вскочили, размахивая руками. Они надрывали горло, пытаясь давать указания возницам, но не слышали даже себя.
Последний круг. Зеленая и синяя колесница шли ноздря в ноздрю. Возницы без жалости заработали плетями, выжимая из лошадей последние силы. Бить коня — последнее дело. Это делают только перед финишем. Животные, обезумев от боли и злости, отдавали скачке последние силы. С губ срывались клочья пены, глаза налились кровью. Возницы, сжимая вожжи до синих пальцев, не видели ничего, кроме финишной черты.
Синяя победила. Победила чудом, обойдя соперника всего на полголовы.
Толпа взорвалась. Синие флаги взметнулись вверх по всему цирку. Счастливчики, поставившие на венетов, истерически хохотали, обнимая совершенно незнакомых людей. Неудачники проклинали богов и зелёных возниц. Кто-то, проиграв ставку, рвал на себе тунику. Кто-то, наоборот, целовал амулет. Он только что выиграл. Сенаторы ставили золото, чернь — медь. Но и те и другие были римлянами. Чернь порой, выиграв пару медяков, радовалась больше, чем зажравшаяся знать. Монеты звенели, переходя из рук в руки.
Возница-победитель проехал круг почета. Он стоял на своей колеснице, как триумфатор, в одной руке держа вожжи, а другой поднимая над головой венок — знак победы.
— Пойдем скорее, — Прим потянул Марка за руку. — Затопчут на выходе.
— Пойдем, — торопливо встал Марк. — Мне еще пирог печь.
— Ум-м, — все четверо братьев проглотили тягучую слюну и уставились на Марка умоляющим взглядом.
— В следующий раз угощу, — хмыкнул он. — Сегодняшний пирог предназначен не вам.
* * *
Марк решительно постучал в знакомую резную дверь, за которой жил ненавистный ему человек. Только вот сейчас никакой ненависти он к Афранию не испытывал. Напротив, он ощущал пьянящий кураж, какой бывает у игроков, делающих высокую ставку. Нет смысла ненавидеть именно этого писца. Они все одинаковые. Гнилая система Рима сделала их такими.
— Это игра, — шептал Марк. — Все это понарошку. Я притворяюсь, он верит. Он удовлетворяет свое эго, а я получаю реальную пользу. Это всего лишь взаимовыгодный обмен.
— Чего тебе? — на улицу выглянул давешний седой раб.






