Писец с аппетитом лопал, урча, как довольный кот, а немалый пирог постепенно исчезал в его огромном брюхе. Марк даже глаза прикрыл. Они поужинали таким же всемером, а этот сейчас сожрет все один.
Если слопает весь, я съем свой пояс, почему-то подумал Марк. Но Афраний сожрал только две трети, и пояс остался на положенном ему месте. Видимо, хлеб, который он ел до этого, не оставил в животе свободного места.
— Это сделано весьма хорошо, — благосклонно кивнул писец, облизывая пальцы. — Тесто необычное, а начинка вкусна. Ты сам это испек?
— Да, господин, — склонился Марк. — Теперь-то вы понимаете, почему на меня злобятся завистники?
— Да, теперь понимаю, — задумался Афраний. — И понимаю, почему ты пришел ко мне, резвый мальчик. Я наслышан о тебе. Порфирий превратился в посмешище. Люди потешаются у него за спиной. Ты умеешь наживать врагов.
— Лучше иметь тысячу врагов и одного друга, — Марк сверлил писца преданным взглядом. — Я кормил бы его лучшими пирогами, с самыми разными начинками.
— Тут могут быть разные начинки? — поднял бровь Афраний. — Ну да… почему нет… Принеси мне в следующее воскресенье такой же пирог. У меня будут гости.
— Я готов каждое воскресенье приносить вам такой пирог, — Марк посмотрел ему прямо в глаза.
— Ты ищешь покровительства? — прямо спросил куратор. Глаза его стали похожи на две колючки.
— Да, господин, ищу, — не стал чиниться Марк. — В нашем мире тяжело жить бедному пекарю, если кто-то из великих не укроет его полой своего плаща (1).
— Воистину так, — кивнул Афраний и задумался о чем-то. — Ты почтителен, Марк. И твой отец всегда был почтителен. За это я окажу вам милость и не дам ходу жалобе пекарей Субуры. А что будет дальше, посмотрим. Уж слишком быстро ты скачешь, мальчик. Даже сюда пришел без отца. А ведь это он полноправный пекарь, не ты.
— Пусть господин не гневается на своего слугу, — снова поклонился Марк. — Я буду припадать к стопам славнейшего каждое воскресенье. У него будет возможность указать на мои упущения.
— Я буду следить за тобой, мальчик, — куратор назидательно поднял жирный палец. — Не думай, что я стану прикрывать твои темные делишки за какой-то пирог. По мелочи помогу, но если вляпаешься по-крупному, я не стану тебя вытаскивать. Я смотрю на тебя, и у меня сердце не на месте. Ты похож на ходячую беду, сын Тита, хотя готовишь отменно.
— Я не доставлю больших хлопот славнейшему, — уверенно ответил Марк. — А если и доставлю, то и цена будет совершенно другая.
Афраний промолчал, а Марк бестрепетно приложился к краю его туники. Так делают только колоны и рабы. И, конечно же, те, кто ищет покровительства и защиты. Как он сейчас.
Марк помнил свой последний визит в этот дом. Тогда он хотел бить этого человека, наслаждаться его муками. А теперь этого чувства нет.






