Судя по очертаниям, полученным геологом Боровским, перед нами был классический ледокол, несущий ракетное и электродуговое оружие. С последним мы были уже знакомы — турели корабля и турель в крепости кнеса были идентичны. Единственное, но довольно существенное отличие от наших кораблей состояло в том, что сплав, из которого был сделан корпус корабля, нам был неизвестен. Геолог долго считывал информацию, поступавшую с геологического зонда, и пришел к выводу, что в сталь были добавлены вещества, которых на нашей планете нет, их синтезировали искусственным путем.
— Видимо, это и мешает моему зонду заглянуть внутрь, — расстроился доктор Боровский. — Я могу лишь указать, где вход.
— И это уже не мало, доктор, — похвалил я нашего геолога. — Не расстраивайтесь.
Доктор Боровский указал Ковалеву путь, и уже через пять минут мы стояли перед бронированным люком, предположительно, ведущим в рубку корабля. Козырев разложил прямо на палубе свои инструменты и приступил к работе. По видеосвязи к операции вскрытия древней консервной банки присоединился и Чак Ноллан. Десантники довольно быстро отыскали сервоприводы, отпирающие замки люка, но на этом этапе нас ждал сюрприз.
— Обесточены, — прокомментировал Козырев, подрубаясь к чужой системе в надежде обойти цепь питания корабля и включить сервоприводы напрямую от внешнего источника питания.
— Интересно, — вслух думал Ковалев, — если корабль обесточен, как же он тогда посылает сигналы?
— Возможно, портативные батареи, — предположила Мария, — или те же технологии, что они применили на «объекте». Там-то мы так и не разобрались, откуда энергия.
Еще минут пять Козырев возился с внеземной электроникой. Спорил о чем-то по видеосвязи с Чаком, который постоянно вмешивался в его работу со своими советами и рекомендациями. И наконец люк осветился яркой белой полосой по периметру, а внутри что-то щелкнуло и заскрежетало. Дверь натужно завибрировала, лед потрескался и позволил ей отъехать вбок, правда, лишь наполовину. Перед нами открылось нутро чужого корабля.
— Вперед! — скомандовал Ковалев, дождавшись, когда Козырев соберет все свои инструменты обратно в сумку.
По очереди мы проникли внутрь корабля. Освещения нигде не было. Никто нас не встречал. Температура внутри не сильно отличалась от температуры за бортом. Проверять, реагирует ли корабль на присутствие живых существ, никто не рискнул, желающих снять скафандр не оказалось. Мы огляделись. Длинный коридор уходил метров на пятнадцать в оба конца сооружения, которое мы условно окрестили рубкой. Каждый конец заканчивался крутым поворотом. Мы остановились в нерешительности.
— Что дальше? — поинтересовался доктор Боровский.






