Не лето сейчас, а то бы подорожник взяли, промыли чисто-начисто листочки, помяли, так чтобы сок из листка пошёл и на рану сверху наложили…
Я слушаю, на ус мотаю. Пригодится. Кто знает, как здесь жизнь повернётся.
Про ягоды можжевельника я ещё из рассказа Павла Павловича узнал, про конский щавель, про лопух… Ну, лопух, это опять же для лета. Тут свежий лист нужен. Его требуется в молоке вымочить, а только потом уже с ним компрессы делать…
Я бы сейчас всё это записал, но некуда. Павел Павлович говорил и говорил, в голове у меня уже путаться начало.
— От тростки раны плохие, трудно лечатся…
— Крапива хорошо помогает…
Тут Павел Павлович словами по древу растёкся, мысль его в сторону вильнула.
— В крапиву ещё здорово свежую рыбу заворачивать, долго она в крапиве, даже на жаре не портится…
Видно на любимую тему фельдшер свернул. Дальше рассказывать про рыбалку начал. Какая она тут хорошая…
В это время за окном зазычили громко, почти сразу дверь открылась и пошла у нас работа. Не до рассказов стало.
— Побили высоковских? — только и успел Павел Павлович у мужика с раной на голове спросить.
— Побили… Агапит их раз, раз… — мужик руками замахал.
— Сиди, давай, смирно. Мешаешь… — Павел Павлович брови сдвинул. — Ваня, помогай…
Глава 17
Глава 17 Плын
С легкой руки Федора я прижился у Павла Павловича.
Сначала после боя с высоковскими я ему пол ночи помогал получивших раны и переломы с вывихами пользовать. Агапит-то медведем в центр построения противников артели Федора ударил, разметал его, а по краям уже сами артельные бились. Там и досталось кому ножом, кому колом, а кому и тросткой. Высоковские — бойцы хорошие, этого у них не отнимешь.
Кому-то Павел Павлович сказал дома лечиться, если только хуже будет — ему показываться, а иным было велено уже с самого утра прийти. Двоих даже он в своем фельдшерском пункте оставил для наблюдения. Их бы, конечно, лучше в уезд, в больницу, но — нельзя. Врач в полицию сообщит и пошла писать губерния… Так фельдшер выразился.
— Это я тут сейчас есть…
Павел Павлович сам себя в грудь пальцем ткнул.
— Раньше, распорют кому живот, бабы туда соли насыплют или мочи детской нальют, вот и всё. Знаешь, Ваня, самое удивительное — мужики после такого живы оставались…
На секунду-другую фельдшер замолчал, а потом всё же добавил.
— Не все, правда…
Вот я вторую неделю уже Павлу Павловичу и помогаю.
Раны у бузников на удивление быстро заживают. Ни одна не загноилась даже. Может это их проверенные веками методы лечения настолько хороши? Фельдшер же их не по современной здешним временам медицинской науке методам лечит, а как в артели принято. Я даже бумагу с карандашом нашёл, и пока Павел Павлович не видит, всё записываю. Что и как. Бесценный материал у меня будет.






