ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На Агапита всё свалить? Кстати, где он? Ну, пусть на него. Опять моя вина будет. Кто за ним надзирал? Кто не доглядел? Кто топор ему в руки вложил? Не положено в отношении психически больного такое… Пусть и все знали, что он чуть ли не на всё отделение дрова колет, но глаза на это закрывали. Как бы не было этого. Тут опять я во всем виноват. С Агапита-то какой спрос… У меня всё своё с собой. Фигурки. Маузер. Даже сидор с запасным бельишком за плечами. Собрался я утром в путь. Ну, значит — пока, пока вятское психиатрическое отделение. — Ваня, ты это что наделал? У старшего надзирателя как пластинку заело. На третий круг уже пошёл. Сейчас опять про Агапита спросит. — Ваня, а Агапит где? Во. Точно. Опять я угадал. — В горы ушёл… Хотя, там в горы не Агапит ушёл. Алитет. Да, какая, собственно разница… Ни с кем не попрощавшись я в сторону Московского тракта двинулся. Народ из отделения с моей дороги как веником смело. Точно воробьишки в стороны порхнули. Один старший надзиратель было дёрнулся, но я в воздухе из стороны в сторону пальцем покачал. Не надо, мол, этого делать. Для здоровья будет плохо. Старший надзиратель как-то сразу проникся и с моего пути отступил. Не дурак он поди. В дурдоме только служит, а не лечение проходит.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Сдал, сука… Стессель…

Прорычал почти Донат Всеволодович. Кулаком по столу саданул.

— Как, сдал?

Илья Ильич побледнел. Сын у него там. Владимир Ильич.

Трясущимися руками антиквар развернул газету. Глазами нашёл нужное.

— Позор… Как так?

Да, так было в телеграмме с Дальнего Востока и прописано. В девятнадцать часов двадцатого декабря одна тысяча девятьсот четвертого года подписан акт о капитуляции крепости Порт-Артур.

— Сын… Владимир…

На антиквара было жалко смотреть.

— Сука… Стессель… Предал героев…

Рвал и метал Донат Всеволодович. Было от чего.

Меня новость про Порт-Артур тоже как ножом по сердцу резанула. Где-то там и мой родственник сейчас сражался. Прапрадед. Дед у себя в шкатулке со своими орденами его крест «За Порт-Артур» хранил. Серебряный. Офицерский. Сам крест на манер Георгиевского, но со скрещенными мечами. В центре креста розетка в виде шести бастионного многоугольника крепости. В ней на белой эмали чёрный силуэт эскадренного броненосца. На горизонтальных концах креста выпуклые надписи. На левом — «ПОРТЪ», а на правом — «АРТУРЪ». На обороте знака — штифт для крепления к одежде. Дед наградой своего деда очень гордился. Мне про его подвиги рассказывал. Ну, и вообще, как наши там воевали. Цифры приводил. Японцы де потеряли во время осады крепости более ста десяти тысяч человек, из них — десять тысяч офицеров. Потери русской армии — двенадцать с лишним тысячи человек, из них убитых более пяти тысяч, умерших от ран почти две с половиной тысячи и умерших от болезней ещё полторы, пропавших без вести — тысяча, умерших в госпиталях Порт-Артура в течение месяца после капитуляции — одна тысяча пятьсот с небольшим, умерших при следовании в плен — четыре десятка и умерших в плену триста пятьдесят человек.

— Сука… Стессель… Под суд его, сволочь…

Всё повторял Донат Всеволодович.

— Ильич, плесни… — указал пришедший на сейф, что в кабинете Ильи Ильича стоял.

Не первый раз он здесь, знал, что и где хранится.

Хозяин кабинета не отказал. На меня вопросительно посмотрел. Я утвердительно головой кивнул. Тут же на столе нарисовались три стопочки петровских времен и графин шустовского.

Выпили. Закусили мануфактурой. Илья Ильич снова разлил.

Телеграммы из Порт-Артура я ещё в селе у Федора из всех других выделял. Из-за прапрадеда. Он как бы меня со здешним миром связывал. Дед ещё не родился, про отца и не говорю.

Бои за крепость начались в августе. Мужики в селе тогда эту новость горячо обсуждали. Удержат? Сдадут? Больно уж силы были не равные…

Потери японской армии были огромны. Мужики головами качали. Хорошо де наши воюют. Однако, и вздыхали. Списки погибших из Вятской губернии тоже в размерах выросли. Оставлен на поле боя… Ранен…

— Более тридцати тысяч в плен сдал… Сука…

Я из воспоминаний вынырнул.