ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На Агапита всё свалить? Кстати, где он? Ну, пусть на него. Опять моя вина будет. Кто за ним надзирал? Кто не доглядел? Кто топор ему в руки вложил? Не положено в отношении психически больного такое… Пусть и все знали, что он чуть ли не на всё отделение дрова колет, но глаза на это закрывали. Как бы не было этого. Тут опять я во всем виноват. С Агапита-то какой спрос… У меня всё своё с собой. Фигурки. Маузер. Даже сидор с запасным бельишком за плечами. Собрался я утром в путь. Ну, значит — пока, пока вятское психиатрическое отделение. — Ваня, ты это что наделал? У старшего надзирателя как пластинку заело. На третий круг уже пошёл. Сейчас опять про Агапита спросит. — Ваня, а Агапит где? Во. Точно. Опять я угадал. — В горы ушёл… Хотя, там в горы не Агапит ушёл. Алитет. Да, какая, собственно разница… Ни с кем не попрощавшись я в сторону Московского тракта двинулся. Народ из отделения с моей дороги как веником смело. Точно воробьишки в стороны порхнули. Один старший надзиратель было дёрнулся, но я в воздухе из стороны в сторону пальцем покачал. Не надо, мол, этого делать. Для здоровья будет плохо. Старший надзиратель как-то сразу проникся и с моего пути отступил. Не дурак он поди. В дурдоме только служит, а не лечение проходит.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сказал же — потеряли тебя, ищут…

Обогнул меня, столбом стоявшего, и в двери госпиталя скрылся.

Так, идти надо. Коли ищут… Самому найтись.

Попадет ещё сейчас за пьяное состояние моего организма…

Не попало. Не до меня начальству было.

Я бочком-бочком среди всех наших затесался, близко к господам докторам не подходил, в сторону дышал.

Вовремя вернулся, как оказалось. Отбываем мы на вокзал чуть ли не через час.

Со зверьками-то что делать? Придётся с собой брать… Не дело, это, конечно, но другого варианта у меня просто нет. Поедут они в моем вещевом мешке по просторам Российской империи путешествовать.

На вокзал будущих ротных фельдшеров погнали пешком. Не велики баре.

На ходу я товарищей поспрашивал, что дальше с нашей учебой будет.

Оказалось — доучивать нас предполагается прямо на фронте. Не время сейчас в столице нам оставаться. В действующей армии от нас больше пользы будет. Это так объявили, пока меня не было…

А, заночевал бы я на Арбате? Гадать не надо — в дезертиры бы попал. Этого только мне не хватало. И так, не жизнь у меня здесь, а сплошные приключения.

— Подтянись! Шире шаг!

Агафон Агафонович впереди нас идёт, время от времени поторапливает.

Голос у него не больно весёлый. Со злинкой какой-то даже. Наверное, все его жизненные планы сегодня враз поломались.

На вокзале мы долго не задержались. Практически сразу в нормальные товарные вагоны проследовали. В народе их ещё теплушками называют.

Агафон Агафонович нас разместил и в офицерский вагон ушёл, не с нами же ему ютиться. Не по чину это будет.

Разместились мы вольготно. Нормальный товарный вагон на сорок солдатиков рассчитан или на восемь лошадей. С нами лошадей не было.

В вагоне чугунная печка имелась и запас дров. Я спать что-то перехотел и вызвался подежурить, в роли добровольного истопника выступить. Народ на двух ярусные нары завалился, а я на скамеечке перед печкой разместился.

Сидел и на огонь смотрел. Про жизнь свою думал.

Скоро и на стыках рельсов колёса нашей теплушки застучали. Верста за верстой мы от столицы начали удаляться, от спокойной жизни на войну с японцами ехать.

Я улыбнулся. Вспомнил, как в селе Федора про японцев говорили. Ну, что они идолу поклоняются, от пуль заговорённые, летать умеют и глубоко в море нырять… Грамотные, они ещё. Ну, посмотрим своими глазами, какие они грамотные.

Тут меня в сон потянуло. Резко как-то.

Только глаза закрылись — покойник передо мной. Тот, что золотых зверей из погребения белу свету явил. Во, давно не виделись…

— В самое время ты, Иван, из Москвы уехал. Опять вышли на твой след хранители. Не знаю, как…

Покойник замолчал, виновато как-то на меня посмотрел.

Вот, только этого мне ещё не хватало до полного счастья.

— Как так? Ты, вроде, говорил, что я им больше недоступен.