ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Так сам ведаешь, государь, что он едва не сбежал, — начал оправдываться князь. — И ведь верёвку заранее в спальне приготовил. Хорошо, что мы после бегства Федьки и за окнами приглядывать начали. Эх, знать бы ещё, что за тать Гришке о готовящемся перевороте донёс. Не зря он попытался всех, кто с нами в сговоре состоял, в разные стороны с поручениями разослать. — Это да, — согласился с ним царь. — О заговоре Гришка знал. Хорошо, что он среди стрельцов сторонников искать начал да Луку Алексича на свою сторону перетянуть попробовал. Если б тот не упредил… — сделал он выразительную паузу. — И так на три дня раньше чем задумывалось, людишек поднимать пришлось. — Тут ещё есть докука, государь, — вновь замялся боярин. — Что ещё случилось?! — сверкнул глазами Василий. — Мало нам бунтовщиков, что к Москве подходят?! Ну?! Говори! — Фёдор Годунов не сгинул, — скривил губы воевода. — В войске Болотникова под чужой личиной прячется. — Откуда знаешь? — Человечек мне верный его видел. Он сотником в тысяче Грязного служит. — Грязной тоже к Болотникову примкнул? — А куда ещё старику деваться? Гришка его не приветил, ты тоже в Москву не позвал.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сколько можно секреты разводить? Всё равно он и так, похоже, давно догадался; только виду не подаёт.

Если исчезновение сотни Подопригоры Афанасий воспринял как должное. Надо же кому-то окрестности вокруг Костромы мониторить да за войском Шуйского наблюдать, то выдвижение из города два дня тому назад моих копейщиков и стрелков, явно породило у стрелецкого головы вопросы. И выдвинутая мною версия о больших учениях за городом, его явно не удовлетворила.

— Скоро выступит, — подтвердил я догадку Мизинца. — Помнишь, я тебе ещё неделю назад говорил, что на выручку Болотникову из Тулы князь Мосальский с войском спешит?

— Ещё один Мосальский, — задорно хохотнул, раскуривая свою трубку, Порохня, — Прав ты, Фёдор Борисович, что-то слишком много их на Руси развелось!

— Одним меньше, — парировал я. — Гонец вчера от Якима прискакал. Как я вам и предсказывал, разбил Ивашка Романов войско Мосальского в битве у реки Вырки. И сам князенька в этой битве погиб. Раз до нас эта весть дошла, то Митьке Шуйскому о том, наверняка, уже доложили. Так вот, не будет он больше под Ярославлем стоять. Завистлив больно. Там Романовы войска самозванца бьют, а он чем хуже? Наверняка, решит, небольшое войско Федьки Годунова раздавить и потом сиё деяние за великую победу выдать. Вот мы его на марше и встретим. А вы думали, что я в городе трусливо запрусь? — усмехнулся я и тут же поправился. — Ладно, Афонька, ты, может, и не думал. Нечего на царя глазами зыркать.

— Прости, государь, — без тени раскаяния в голосе повинился стрелецкий голова. — И в мыслях не было. Разве я посмею?

— Зато другие именно так и думали. И об этом Митьке сообщали. Ни за что не поверю, что в моём войске никого из сторонников Шуйский нет, — пояснил я свою мысль. — Так что давай, Гаврила, собирай потихоньку обоз пушкарский. Сани осмотри, коней проверь. Мы ходко идти будем, чтобы остальное войско поскорее догнать. Случится заминка по твоей вине, голову сниму. И поспеши. Завтра чуть свет в поход уходим.

— Да когда же мне всё успеть, надёжа? — всплеснул руками пушкарский голова. — Тут же пушки нужно в сани сложить, огненное зелье опять же, ядра…

— Ядра не бери. Только картечь. Я с Шуйским артиллерийские дуэли устраивать не собираюсь. А время у тебя есть. Сам же только что на солнышко кивал. И вот что, — обернулся я, перед тем как уйти. — О предстоящем походе молчи. Спросит кто — скажешь, что царь опять чудит. Учения с пушками в нашем бывшем городке затевает.

Я быстро спустился вниз к слегка подзамёрзшей охране, вскочил на подведённого Семёном коня, повёл плечами, гоня прочь морозную стыль.

— Ну, что, Афонька, — оглянулся я на помрачневшего Богданова, — затаил на меня обиду за то, что в неведении держал?

— Что ты, государь. Как можно!

— Затаил, — хитро прищурился я. — Ну, да ладно.