ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Господи, да где же еще? — На том же Кавказе. Есть сведения, что англичане настаивают на этом. — Я первый пропою осанну, если им удастся настоять на своем. Но французы вовсе не горят таскать для островитян каштаны из огня. К тому же, они хорошо понимают, чем это может обернуться. Нет, на помощь Шамилю они не пойдут. — Хорошо. — Сдался император. — Я поговорю с Василием Андреевичем… — Этого недостаточно. Ваше величество, разрешите мне, наконец, отбыть на Черноморский флот! — Ты все же настаиваешь на своем решении? — Категорически! У нас ведь не так много времени. — Зачем тебе это? — Что? — Костя. Ты сейчас и без того самый известный человек в России. Да что там, тебя знают, тобой восхищается или ненавидит весь мир! Но что будет, если ты потерпишь неудачу? Не справишься… Только не говори, что такое не возможно! — Отчего же, — легко согласился я. — Вполне возможно и даже вероятно, что кампания на Черном море будет, не так успешна, как на Балтике. — Отчего же? — Да все просто. Здесь лучшие наши войска, находящиеся вблизи от запасов и производственных мощностей противостояли худшим кораблям и экипажам союзников. Там все будет наоборот. Наши гарнизонные войска издавна собираются по остаточному принципу. Припасов мало, пополнить их трудно, а промышленности и вовсе нет. Англичане же с французами послали самые отборные силы из того, что у них имелись. Так что результат немного предсказуем…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

[4] Мулязым (mulaz?m) — лейтенант (тур.)

[5] Приказный — ефрейтор в казачьих войсках.

Глава 24

Говоря о последующих событиях, следует отметить, что большие потери, понесенные турками, не слишком огорчили их союзников. По большому счету их без того мало кто считал реальной боевой силой, рассматривая скорее как полезное подспорье, но не более того. Большую часть аскеров после этого несчастного инцидента распределили между английскими и французскими полками, чтобы использовать в качестве носильщиков. И лишь несколько сохранивших оружие и боеспособность батальонов продолжали считаться хоть и вспомогательными, но все же войсками.

Все эти организационные мероприятия не заняли много времени, так что утром можно было продолжать движение в сторону хутора некогда принадлежавшего основателю Севастополя адмиралу Фоме Фомичу Маккензи и давшему название всей округе.

На сей раз в авангарде должны были идти англичане, однако ни лорд Раглан, ни его подчиненные не торопились и как бы ни кипятился красный от охватившего его гнева Канробер, первые батальоны начали марш только около полудня.

Путь союзной армии пролегал через лесистое, узкое и длинное дефиле. По единственной в этих местах дороге тащили обоз и артиллерию, пехоте же пришлось ломиться сквозь густые заросли по обе стороны от нее.

Правую колонну возглавила 3-я дивизия Принца Наполеона, за ней 2-я Боске и 1-я Винуа (напомню, он сменил Канробера на этом посту). Шли они в бригадных колоннах под общим руководством самого Канробера.

По левой стороне шли 4-я и 5-я дивизии, а за ними все, что осталось от турецкой дивизии Сулеймана-паши. Точно так же организовали свое движение и англичане. Легкая дивизия Броуна — слева, шотландцы и гвардия — справа. За ними следовали остальные дивизии. Продвигались войска очень медленно. Больше всего трудностей доставляла артиллерия, которую приходилось свозить по крутому спуску в долину Черной речки.

С наших укреплений было прекрасно видно, как бесконечная вереница красных мундиров вышагивала вдоль опушки леса на Мекензиеву гору и дальше спускались к Черной речке. За ними следовали французы в темных шинелях. Тысячи штыков блестели в полуденном солнце, казалось, весь лес пришел в движение.

— Вы оказались правы, ваше высочество! — заметил Корнилов, внимательно разглядывавший противника в подзорную трубу. — Вражеская армия действительно предпочла перейти на Южную сторону. Иногда мне даже кажется, что вам все известно заранее.

— Твои бы слова, Владимир Алексеевич, да богу в уши, — усмехнулся я в ответ. — Вот только грядущее скрыто во мгле и никому по-настоящему неведомо…

Говоря по чести, я почти не лукавил.