ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Господи, да где же еще? — На том же Кавказе. Есть сведения, что англичане настаивают на этом. — Я первый пропою осанну, если им удастся настоять на своем. Но французы вовсе не горят таскать для островитян каштаны из огня. К тому же, они хорошо понимают, чем это может обернуться. Нет, на помощь Шамилю они не пойдут. — Хорошо. — Сдался император. — Я поговорю с Василием Андреевичем… — Этого недостаточно. Ваше величество, разрешите мне, наконец, отбыть на Черноморский флот! — Ты все же настаиваешь на своем решении? — Категорически! У нас ведь не так много времени. — Зачем тебе это? — Что? — Костя. Ты сейчас и без того самый известный человек в России. Да что там, тебя знают, тобой восхищается или ненавидит весь мир! Но что будет, если ты потерпишь неудачу? Не справишься… Только не говори, что такое не возможно! — Отчего же, — легко согласился я. — Вполне возможно и даже вероятно, что кампания на Черном море будет, не так успешна, как на Балтике. — Отчего же? — Да все просто. Здесь лучшие наши войска, находящиеся вблизи от запасов и производственных мощностей противостояли худшим кораблям и экипажам союзников. Там все будет наоборот. Наши гарнизонные войска издавна собираются по остаточному принципу. Припасов мало, пополнить их трудно, а промышленности и вовсе нет. Англичане же с французами послали самые отборные силы из того, что у них имелись. Так что результат немного предсказуем…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Убив и покалечив добрую дюжину всадников и еще больше коней, он заставил их товарищей разбегаться в разные стороны, после чего сработали заряды, заложенные на обочине.

И хотя говорят, что каменная картечь уступает по убойной силе чугунной, она наносит своими острыми краями ужасные раны, которые потом воспаляются и отправляют несчастных на тот свет, не хуже проклятий средневековых колдунов. Хуже всего было то, что никто не понимал, отчего произошли взрывы и где могут раздаться следующие?

Кое-как, наведя порядок, союзники попробовали продолжить движение, но тут раздались новые взрывы уже под конными упряжками, тянущими по лесной дороге тяжелые пушки. Испуганные лошади рванулись в стороны, перевернув свою поклажу и запутав постромки, а канониры, которые могли бы им помочь, в это время бросились прочь, пытаясь найти спасение от неминуемой, как им казалось, смерти.

Самый большой урон случился от подрыва под повозками артиллерийского парка. На одной из них детонировал порох, раскидав в разные стороны обломки телеги и разорванного на куски возничего. Казалось, еще секунда и за ней последуют остальные, но к счастью для союзников все обошлось. И хотя несколько раненных лошадей пришлось пристрелить, катастрофы все же не случилось.

Зато пока перепуганные солдаты метались в разные стороны и палили по окрестным кустам, не обращая внимания на ругань и зуботычины офицеров, в дело вступили новые участники. На сей раз это были егеря, при поддержке морского стрелкового батальона. Подобравшись на короткое расстояние к обезумевшему противнику, они дали слитный залп, после чего ударили в штыки.

Приведенные в полнейшее замешательство шотландцы и гвардейцы к тому времени совершенно утратили всякое подобие дисциплины, а потому не сразу поняли, откуда им угрожает опасность и продолжали беспорядочно палить во все подряд, больше нанося урон собственным союзникам.

В лесу по обе стороны от дороги закипела жестокая схватка. Егеря, добравшись до врага, яростно кололи их штыками, мстя за недавний расстрел на Альме. Поддерживающие их матросы абордажных команд флота тоже не отставали. И хотя у них не было таких скорострельных винтовок, как у балтийцев, зато в изобилии имелись удобные в рукопашной схватке тесаки, пистолеты и снаряженные картечью мушкетоны.

К несчастью для союзников, их вытянувшиеся вдоль лесной дороге войска не могли быстро оказать помощь друг другу. К тому же, даже те части, на которые сейчас никто не нападал, не могли чувствовать себя в безопасности. Стоило зазеваться, как из чащи леса раздавались выстрелы, неизменно отправлявшие кого-нибудь к создателю, или на совсем уж худой конец наносившие тяжелую рану.