ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Черта с два. Твоя самодержавная власть единственное, что не дает нашему богоспасаемому отечеству развалиться на части. По крайней мере, сейчас. Всеобщие выборы, права, свободы и конституция звучат прекрасно. Но если ты даруешь их сейчас, случится катастрофа. Наша аристократия за редким исключением ни на что не годна. Купечество и промышленники слабы, а про подмявших под себя виноторговлю откупщиков и толковать нечего. Каналья на каналье! Народ же груб и совсем не образован, а вдобавок ко всему искренне ненавидит первых, вторых и третьих, к чему имеет все основания. — И что же делать? — Работать, Саша. Исправлять недостатки, разрешать накопившиеся проблемы. Пока все не зашло так далеко, что никакие реформы сверху станут невозможны. — Послушай, брат, — голос Александра стал вкрадчивым, — не приходило ли тебе в голову, что необходимость реформ немного преувеличена? Нет-нет, я не говорю, что они вовсе не нужны. Но по крайней мере сейчас немного… несвоевременны. — Вот и обратная сторона победы, — усмехнулся я. — Ведь если мы одержали верх, можно прийти к выводу, что все не так уж плохо и нет никакой надобности менять то, что и так работает. Ты это хочешь сказать?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Позвольте заметить, господа, — попытался вернуть разговор в прежнее русло Норов, — что кризиса можно было избежать, если пустить на обеспечение выплат известную сумму, доставленную из Дублинского банка…

— Этот вопрос мы нынче обсуждать не станем! — тут же оборвал его император, после чего товарищ министра финансов больше не возникал.

Последним докладчиком на сегодня был военный министр генерал Николай Онуфриевич Сухозанет. Надо сказать, что озвученная им программа впечатляла. Упразднение военных поселений и кантонистов. Сокращение сроков службы для нижних чинов с двадцати пяти до пятнадцати лет и связанная с этим демобилизация старослужащих, а также многие другие мероприятия, направленные на уменьшение расходов. Единственно, о чем он не упомянул, была реорганизация армии на новых началах. Но в какой-то мере это можно было понять. Времени с его назначения прошло не так много, чтобы можно было требовать коренных преобразований. И все же…

— Господа, а вам не кажется, что все мы ни слова не сказали о главном? — спросил я под конец совещания.

— Это о чем же? — хитро прищурился недавно назначенный министром внутренних дел Ланской.

— О реформах, многоуважаемый Сергей Степанович. В частности, об освобождении крестьян. Нисколько не сомневаюсь, что объявление манифеста об освобождении на коронации было бы весьма положительно встречено как простонародьем, так и образованным обществом?

— Полагаю, на сегодня довольно, — резко прервал нас Александр, после чего министры поспешили откланяться, оставив нас наедине с братом. Некоторое время он молчал, видно не зная, с чего начать.

— Костя, ты слишком торопишь события, — решился наконец он.

— Если помнишь, мы поклялись отцу!

— Да, конечно же, я помню, просто…

— Что?

— Видишь ли, брат, управлять государством гораздо сложнее, чем армией или морским министерством. Надобно учитывать мнения разных сторон, а их интересы не просто не совпадают, но иной раз прямо противоположны.

— Поверь мне, в армии все примерно так же. Но командующему в любом случае надо видеть конечную цель и делать все, чтобы ее достичь. Для чего отдавать распоряжения и требовать их выполнения!

— Наш отец во время своего царствования именно так и делал, — устало улыбнулся Саша. — И посмотри, куда это нас завело? Хозяйство в стране в упадке, государственное управление в расстройстве. Про армию и говорить нечего. Не думай, будто я не понимаю, чем тебе обязан. Если бы не ты и божье заступничество, Франция и Англия смяли бы нас…

— Ты преувеличиваешь мою роль во всем этом.

— Нисколько. Ты и только ты единственная причина наших побед. Но двигаться дальше, полагаясь только на принуждение, нельзя. Сейчас мир и нам нужно не повелевать, а убеждать.