Можно сколько угодно говорить о достоинствах «последнего рыцаря Европы» Николая I, но правда была в том, что люди устали от его долгого правления. От полицейского надзора, пронизавшего все стороны жизни, от цензуры, от засилья чиновников. Страна ждала перемен и надеялась на лучшее.
Но чем больше радовался новому царствованию простой народ, тем мрачнее становились окружившие трон придворные. Нет, внешне они конечно тоже демонстрировали верноподданнический восторг, но стоило нам с братом отвернуться, как в спины впивались настороженные взгляды. Элита империи тоже ждала перемен и страшилась их. Даже самые либерально мыслящие помещики вполне отдавали себе отчет, что в случае освобождения крестьян их уровень жизни неминуемо снизится, ибо позволить себе многочисленную прислугу с выездами, псарнями и крепостными театрами они больше не смогут. Что уж тут говорить о консерваторах, для которых отмена владения человеческими душами была сродни апокалипсису. Подрывом устоев. Разрушением скреп…
Такая церемония, разумеется, не могла обойтись без представителей иностранных дворов. От Франции им оказался мой друг и, я бы даже сказал, деловой партнер граф Морни, вручивший свои верительные грамоты буквально за несколько дней до начала коронации. Его прибытие оказалось для меня не самым приятным сюрпризом, поскольку я рассчитывал, что Шарль будет заниматься каналом, однако брат Наполеона III заверил меня, что с нашим проектом все в порядке и его личного вмешательства не требуется.
Британскую миссию возглавлял пятидесятилетний предводитель вигов в верхней палате парламента лорд Гренвиль Левесон-Гоуэр, 2-й граф Гренвиль, отец которого (граф под номером 1) во времена наполеоновских войн служил послом в Петербурге. Очевидно, королева Виктория желала таким образом напомнить времена, когда мы и англичане были союзниками.
Прибыл он, разумеется, не один, а с супругой — леди Марией Луизой — дочерью пэра Франции герцога де Дальберга — немца, получившего титул на службе Наполеона I. Забавный момент, граф в Британии со времен саксонского завоевания звучит как — эрл (earl). А вот титул графинь — контесс (countess) вместе с норманнами пришел из Франции.
Помимо жены посланца королевы Виктории сопровождала многочисленная свита аристократов из лордов, маркизов, рыцарей и благородных эсквайров общим количеством в десять душ, если не считать конечно их жен, спутников рангом поменьше и слуг. Ну и, разумеется же, чрезвычайный посланник и полномочный министр Британии граф Кимберли, барон Вудхауз. Или как тогда его принято именовать в России — Вудгоуз. А с ним еще несколько сотрудников посольств.






