ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В центре повествования — картины нравов состоятельных слоев американского общества, любовь и ненависть, страх и отчаяние, предательство и погоня за богатством. Романы отличает занимательная интрига, динамичность повествования, глубокое проникновение во внутренний мир героев. Росс Макдональд Омут Если судить только по фигуре, ей не дашь и тридцати — гибкая, стройная, словно молодая девушка. И одежда подходящая: модный дорогой костюм из гладкой блестящей ткани; в туфлях на высоких каблуках изящество линий затянутых в нейлон ног должно произвести особо сильное впечатление. Лицо... вот лицо было не девичье. Беспокойство притаилось в глазах, складки пролегли с обеих сторон у рта. Глаза глубокого синего цвета, но взгляд... какое-то двойное зрение у нее. Ясно и отчетливо глаза смотрят на вас, а в то же время видят то, что находится за вашей спиной. Чувствуешь: позади годы, и за эти годы она видела куда больше, чем успела бы узнать неопытная девушка. "Тридцать пять, — подумал я, — и пользуется успехом". Она довольно долго простояла в дверях, не произнеся ни слова, — у меня была возможность понаблюдать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Струя, еще сильнее прежней, тотчас отшвырнула меня назад к "моей" стене.

— Фонтан убьет, — произнес Меллиотс. — Он слеп.

— Сделай же с ним это, — сказала Мэкон, сопровождая свои слова невинным смехом.

— Мне бы самому хотелось сделать с ним это. Но помните, мисс Мэкон, мы должны оставаться в рамках закона, — доктор сделал это замечание вполне серьезно.

Вода сбила меня с ног, я ударился головой о стену, упав на то же место, куда упал в первый раз. Я лежал почти без сознания. Но слышал, как дверь захлопнулась и как в замке повернулся ключ. Потом я сел, откинувшись к стене, вытянув по полу ноги. Грудь и живот покрывали красные рубцы, на глазах превращавшиеся в синие.

Постепенно я приходил в себя...

Дверь в этом кафельном склепе была сделана из покрытой эмалью стали и плотно пригнана к металлическому проему. Она открывалась наружу, с моей стороны была абсолютно гладкой. Пару раз я попробовал ударить в нее плечом и сдался.

Потолок из матового стекла был укреплен проволочной решеткой. Она находилась в добрых двенадцати футах от пола, и никаким человеческим прыжком нельзя было преодолеть эту высоту. Я попробовал забраться по той стене, где краны и шланги, цепляясь за них. Все, что я получил, — это водяной душ, в котором я вовсе не нуждался. Я закрутил кран, который случайно отвернул, и принялся праздно наблюдать, что происходит в этом склепе-камере без моих попыток искать выход... Обратил внимание на пол. Его стала заливать прибывающая откуда-то вода. Откуда? Оказывается, она вытекала из впадины в центре пола. Ну а как ее отсюда... извлекали? Воду собирала дренажная труба тоже в полу. Труба была накрыта круглой металлической сеткой. Я запустил пальцы под сетку, и она поддалась. Открылось отверстие, диаметром в четыре дюйма. Можно было посожалеть, что я не канализационная крыса. Но... некая сырая мысль шевельнулась во мне, какое-то полуутопленное животное вспомнилось...

Был еще один выход из склепа-камеры. А что, если... Если я смог бы наполнить склеп водой настолько, чтоб подняться к стеклянному потолку? Опасный эксперимент, но не более опасный, чем пребывание там, где я находился, в ожидании Меллиотса и его новых игр.

Перво-наперво надо было как-нибудь заткнуть дренажную трубу.

Я снял ботинки и носки, запихнул носок одного ботинка, обмотав его носком, в отверстие. Потом до отказа отвернул все краны. Зашипело, зажурчало и хлынуло из всех кранов и шлангов. Я увертывался от воды, как мог: Меллиотс привил мне водобоязнь. Замерев в углу, я смотрел, как вода покрывает мои лодыжки, добирается до колен, поднимается к поясу. Через пятнадцать-двадцать минут я уже оторвался от пола.

Вода была теплой и приятной, постепенно я перестал ее бояться. Перевернулся на спину, раскинул руки и стал ждать, когда потолок окажется поближе ко мне.