ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В центре повествования — картины нравов состоятельных слоев американского общества, любовь и ненависть, страх и отчаяние, предательство и погоня за богатством. Романы отличает занимательная интрига, динамичность повествования, глубокое проникновение во внутренний мир героев. Росс Макдональд Омут Если судить только по фигуре, ей не дашь и тридцати — гибкая, стройная, словно молодая девушка. И одежда подходящая: модный дорогой костюм из гладкой блестящей ткани; в туфлях на высоких каблуках изящество линий затянутых в нейлон ног должно произвести особо сильное впечатление. Лицо... вот лицо было не девичье. Беспокойство притаилось в глазах, складки пролегли с обеих сторон у рта. Глаза глубокого синего цвета, но взгляд... какое-то двойное зрение у нее. Ясно и отчетливо глаза смотрят на вас, а в то же время видят то, что находится за вашей спиной. Чувствуешь: позади годы, и за эти годы она видела куда больше, чем успела бы узнать неопытная девушка. "Тридцать пять, — подумал я, — и пользуется успехом". Она довольно долго простояла в дверях, не произнеся ни слова, — у меня была возможность понаблюдать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я медленно повернулся к Ривису. О, гляди-ка, его табурет пуст! Дверь с надписью "Мужской" неспешно раскачивалась на петлях. Опрокинув свой табурет, я шагнул из-за стойки и распахнул ее. Ба, да тут не туалет... узкий коридор. И в дальнем его конце тень высокого мужчины метнулась в другую дверь и исчезла за нею. Одновременно я почувствовал неладное за своей спиной: что-то грохнуло в дверь, мою, ту, что я придерживал рукой. Вместе с дождем серебристых осколков к моим ногам выбросило пулю. Я поднял ее, перекидывая из ладони в ладонь. Горячая, черт побери! Я захлопнул пробитую толстую дверь. Медленно двинулся обратно. Посмотрел Фрэнксу в лицо... Тупица! Этот человек упрямо переползал по служебной лестнице, и его неизменным помощником был пистолет 45-го калибра.

— Будешь вести себя спокойно, или я должен буду тебя искалечить? Быстренько собрались любопытствующие, два десятка глаз зажглись неподдельным интересом: что будет дальше. Бармен, неподвижный и презрительный, следил за происходящим из-за стойки бара.

— Стреляете, не целясь, сержант? Кто только выдал вам пистолет с настоящими патронами?

— Давай-ка, вверх руки. И держи рот на замке.

Являя пример покорности, я положил руки на голову.

— Ну а теперь — марш!

Он сам осторожно повернул меня к выходу, и толпа расступилась, давая нам проход. Мы вышли наружу. Что-то маленькое и блестящее просвистело мимо моей головы и со звоном шлепнулось на тротуар. Вон оно что: пятьдесят центов чаевых для Антонио, которые я оставил на стойке бара... Кто ж это кинул?

Тут я уже начал злиться. Когда Фрэнкс отстегнул от пояса наручники, я готов был поколотить его. Он заметил мое состояние и решил обойтись тем, что усадил меня в полицейскую машину рядом с одетым в форму шофером, а сам расположился на заднем сиденье.

— Включай сирену, Кенни, — сказал Фрэнкс. — Шеф приказал доставить его немедленно.

Дурак, находящийся при исполнении служебных обязанностей, имеющий оружие и различные полицейские причиндалы, мог причинить немало неприятностей. Сирена то мурлыкала, то надрывалась в кашле, кричала и улюлюкала, то рычала будто лев, когда мы взбирались на холмы. Я за всю дорогу не проронил ни слова. Сержант Фрэнкс не нашелся бы, что сказать, даже если бы лев вдруг укусил его за ногу или назвал братом.

Шеф... о, шеф был человеком совсем иного сорта. Он восседал в оборудованной под временный кабинет кухне и опрашивал свидетелей одного за другим, а полицейский в форме стенографировал вопросы-ответы. Когда сержант ввел меня на кухню к Надсону, свидетелем был Марвелл. Надсон глянул на меня, лицо вспыхнуло как если б в затухающий огонь подлили бензину. Непроницаемые глаза и багровое лицо Надсона светилось животной силой и азартом. Дела об убийствах были ему необходимы, как воздух.