ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В центре повествования — картины нравов состоятельных слоев американского общества, любовь и ненависть, страх и отчаяние, предательство и погоня за богатством. Романы отличает занимательная интрига, динамичность повествования, глубокое проникновение во внутренний мир героев. Росс Макдональд Омут Если судить только по фигуре, ей не дашь и тридцати — гибкая, стройная, словно молодая девушка. И одежда подходящая: модный дорогой костюм из гладкой блестящей ткани; в туфлях на высоких каблуках изящество линий затянутых в нейлон ног должно произвести особо сильное впечатление. Лицо... вот лицо было не девичье. Беспокойство притаилось в глазах, складки пролегли с обеих сторон у рта. Глаза глубокого синего цвета, но взгляд... какое-то двойное зрение у нее. Ясно и отчетливо глаза смотрят на вас, а в то же время видят то, что находится за вашей спиной. Чувствуешь: позади годы, и за эти годы она видела куда больше, чем успела бы узнать неопытная девушка. "Тридцать пять, — подумал я, — и пользуется успехом". Она довольно долго простояла в дверях, не произнеся ни слова, — у меня была возможность понаблюдать.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кстати, вы вполне уверены, что не видели ни души около бассейна?

— Насколько могу припомнить, нет, не видел. Теперь, если позволите...

— Конечно. Идите. И спасибо вам.

Марвелл удалился, пошатываясь и непрерывно приглаживая волосы.

— Господи, — произнес Надсон, поднявшись из-за стола. — Он никогда не видел покойников, бедняга, не то чтоб дотрагиваться до них. Хотя нужно иметь немалое мужество, чтобы ночью нырнуть в воду за трупом... У тебя все записано, Эдди?

— Все, кроме жестов. — Мужчина в форме энергично потер затылок.

— Прекрасно, погуляйте немного, пока я побеседую с Арчером.

Надсон пересек кухню, встал-навис надо мной, держа руки на поясе. Я положил еще икры на печенье.

— Нашли что-нибудь?

Мой вопрос остался без ответа.

— Так кто же вы все-таки, черт побери?

Я достал бумажник, вытащил из него свое удостоверение.

— Теперь спросите меня, какого черта я здесь делаю. К сожалению, моя хроническая афазия снова дала о себе знать. Я теряю способность речи, что происходит всегда, когда какой-нибудь глупый полицейский ни с того ни с сего стреляет в меня.

Надсон кивнул коротко подстриженной головой: само добродушие.

— Забудьте Фрэнкса, а? Я тут не могу ничего сделать: он протеже и прихлебатель Мэйора, а Мэйор занимает ответственную должность в Полицейской Комиссии всего штата. Что мне с ним сделать?

— Вы можете поставить его на стол. Или вовсе ничего с ним не делать.

— Вы мастер вести беседу, Арчер, хоть и страдаете афазией. Но вам пока не придется возвращаться к себе в Куинто. Мод Слокум рассказала мне о вас.

— Много?

— Достаточно. Чем меньше говорить о рассказанном ею, тем лучше. Правильно? — Мысль Надсона работала быстро и четко, что не вязалось с его массивным обликом хулигана-полицейского. Я почти воочию видел, как он переворачивает лист показаний миссис Слокум-младшей. — Насколько она может судить, вы были последним, кто разговаривал с пожилой женщиной перед ее смертью. Когда точно вы с ней виделись?

— Перед заходом солнца. Должно быть, в начале восьмого.

— Несколько раньше, Арчер. Из-за того, что здесь горы, солнце исчезает раньше. Как я понял, вы беседовали с ней в саду. Можете ли сказать мне, о чем вы беседовали...

Он подошел к двери и позвал стенографиста, который быстро занял свое место за кухонным столом. Я пересказал содержание нашего разговора с миссис Cлокум-старшей.

— И ничего больше, а? — Надсон не скрывал разочарования. — И никаких признаков, что она собиралась покончить с собой? Или признать недомогания? Врач говорит, у нее было довольно слабое сердце.

— Ничего, что я мог бы особенно выделить. Она казалась мне чем-то озабоченной, но почти все люди таковы. А есть уже результаты обследования? — Внешне все указывает на то, что она утонула.