ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ресторан спасён. Контракты получены. Имя Читаловых снова звучит в столице. Казалось бы, Михаилу пора укреплять бизнес, строить производство и превращать смелые идеи в деньги. Но Империя решает иначе: теперь он — особый императорский стипендиат Императорской Магической Академии. Здесь не помогут старые привычки и уже нанятые люди. В Академии свои законы, свои интриги и свои клетки для тех, чей дар кажется слишком опасным. Тем временем след, ведущий к смерти отца, уходит в закрытые архивы Академии. И чем ближе Михаил подходит к правде, тем яснее становится: Воробьёвы ещё не закончили игру. Они просто ждали, когда он окажется один.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

После распределения любой нормальный студент отправился бы в общежитие, распаковал вещи, написал домой и попытался понять, где столовая. Я, разумеется, пошёл на полигон первичной оценки. Формально — для проверки безопасности дара. Фактически — чтобы Академия решила, насколько крепкий ошейник мне нужен.

Малый полигон находился во внутреннем дворе за стеклянной перегородкой. Он напоминал смесь спортивной площадки, лаборатории и артиллерийского тира: каменные мишени, защитные щиты, измерительные столбы, водяные желоба, земляные валы, рунические круги, отметки дистанции. Над всем этим висели кристаллы наблюдения.

Меня встретил профессор боевой магии.

Широкоплечий мужчина с сединой в коротких волосах, тяжёлыми руками и лицом человека, который видел слишком много самоуверенных юнцов до и после ожогов.

— Полковник в отставке, профессор Огнев, — представился он. — Проверю, насколько вы опасны для себя, окружающих и государственного имущества.

— В каком порядке?

— Обычно одновременно.

Но задания начались с самого простого, и для обученных магов это наверняка было бы подобно азбуке, но я был едва ли не в пролёте. Меня запросили вызвать огонь, но тот не держался ровной свечой, а вспыхивал клоками пламени. Когда приказали удержать температуру, то попытка едва не сорвалась, чуть полностью не уйдя в состояние полного отсутствия огня. В общем, косячил едва ли не на каждом шаге. Одномоментно я был способен выпустить много разрушительной энергии, но вот работать с ней оказалось сложнее. С воздухом оказалось не лучше, так что, когда меня запросили поразить мишень, я её лишь погладил слабым ветерком.

— Совместить стихии. Малый огненно-воздушный импульс по подвесной мишени.

Я посмотрел на мишень, затем на ассистента у механизма.

— Уверены?

— Нет, — сказал Огнев. — Поэтому здесь щиты.

Прекрасно. Я попытался повторить то, что вышло на дуэли с Воробьёвым, только меньше. Воздух сжать, огонь вложить внутрь, не ударить широко, а направить. На словах всё звучало почти разумно. На деле вышла воронка. Она родилась у ладони горячим неровным вихрем, зацепила пыль, сорвала защитную ленту у мишени и ударила по креплению. Мишень оторвалась и полетела не туда, куда нужно, а прямо к стеклянной перегородке, за которой стоял ассистент.

Времени не было, и я потянул воздух вверх. Через боль в висках, через резкий удар крови из носа поток сменил направление, подхватил мишень и швырнул её вверх, где она врезалась в защитную сетку под куполом и застряла, дымясь.

Из носа у меня пошла кровь. Я вытер её рукавом, чем окончательно убил все старания Екатерины по воспитанию во мне приличного человека.

Профессор Огнев подошёл ближе.

— Талант есть. Школы нет. Контроля нет. Инстинкт выживания чрезмерный. Оставлять без надзора запрещаю.