ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Неизвестные захватили семью посла Азербайджана в Англии, убит генерал ФСБ. Кто стоит за этими событиями? Полковник Гуров и его друзья вступают в схватку не только с бандгруппой, но и с коррумпированными чиновниками… Абасов Рафик Асад-оглы, статный тридцатипятилетний красавец, одевался элегантно на английский лад и походил бы на британца, если бы не был смугл и черноволос. Он говорил по-русски в совершенстве, на английском и французском с легким акцентом. Отец Рафика долгие годы работал в представительстве Азербайджана в Москве. Мальчик закончил московскую школу, затем университет, работал два года под началом отца, отучился в аспирантуре, защитил кандидатскую диссертацию и улетел в Англию, в Оксфорд. Благополучие отца и сына Абасовых объяснялось не столько их способностями, сколько родственными связями. Брат отца, родной дядя Рафика, был секретарем ЦК, его ценили в Москве, принимали в Политбюро. Отсюда и возможность продолжить образование в Англии. Блестяще образованный молодой человек вернулся в Россию, где прожил сознательную часть своей жизни вдали от Баку, на азербайджанском, конечно, говорил, но больше любил русский и Москву, да и друзья его жили здесь, и он понимал: историческая родина не примет его с распростертыми объятиями.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Генерал-лейтенант, последнюю Красную Звезду вы получили за нашу работу в Смоленске, где полковник Крячко рисковал жизнью! А вы подшивали в тот момент бумажки.

— Хватит, — миролюбиво произнес Шубин.

— Нет!.. — чувствовалось, Гурова понесло и могло вынести из министерства.

— Сядь, Лева! Выдохни! — одернул его генерал Орлов.

Гуров, как послушный ученик, опустился рядом.

— Мы уже пытались работать вместе, — продолжал Орлов, — не получается, и нечего время терять. У нас разные методы, различная агентура, иные взаимоотношения на иерархической лестнице. Мое предложение — работать параллельными курсами, в случаях их пересечения конфликты не раздувать, решать мирным путем. Подробности мы уточним с генералом Кулагиным.

— О сроках я не говорю, — Шубин, морщась, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. — Наверняка наш МИД уже получил ноту, завтра, а может и к вечеру, на телевидении нас ударят, затем начнут бить бесконечно. Не обращать внимания, с прессой вести себя корректно.

— Легко сказать, — обронил кто-то.

— Полагаете, легко? — Шубин оглядел зал. Многие потянулись к стоявшим на столе бутылкам, начали поглощать воду, словно только что вырвались из объятий Сахары. Все присутствующие понимали, министра нет неспроста. Над головой Шубина занесена карающая десница Президента. Сейчас абсолютно ясно, кто ответит.

— Ну, а если мы семью вернем в целости, в отутюженной одежонке и начищенных туфельках? — неожиданно громко спросил Гуров.

— Наглец! — Шубин взглянул на Гурова, затем перевел взгляд на Орлова, улыбнулся: — Как говорит один мой наглый подчиненный: это вряд ли!

* * *

Когда совещание закончилось, Крячко, Кулагин, Орлов и Гуров собрались в кабинете у генерала.

— Я полагал, что у тебя чувство меры имеется, только очень далеко, — сказал Орлов, стаскивая мундир.

— Мера на месте, а юмор близко, — ответил Гуров. — Может, это и не видно, но я человек на удивление юморной. Нельзя заканчивать совещание траурным маршем, — он взглянул на часы. — Станислав, кати в Шереметьево, узнай, что там Валентин с Григорием накопали. И разыщи мне “бригадира” тех бандитов, которые там под видом таксистов работают.

— Яшу искать, все равно, что гоняться за памятником Ришелье на небезызвестной лестнице в Одессе.

— Яша Рунбель, известный одесский пахан, отличается феноменальной физической силой, острым умом и непроходящей аллергией на работу. Обаятельный человек, слова правды не скажет даже перед угрозой распятия, — Орлов уже говорил на одесский манер. — Он не любит мокрых дел, но может зарезать за неосторожное слово. Скажите, зачем вам Яша, я отвечу, годится он или нет.

— Я собираюсь заключить с ним сделку.

— Как? — Станислав чуть не упал со стула.