Она собрала волосы в хвост, смыла косметику, надела очки и теперь была похожа на примерную школьницу. Кэл вдруг ясно представил себе маленькую Руби, отчаянно пытающуюся справиться со смертью матери и уходом брата из семьи, и отчетливо вспомнил ощущение безнадежности и бесцельности бытия, преследовавшее его самого в детстве. Однако потом его взгляд скользнул по ее груди под тонкой тканью сорочки, и Кэла снова обдало знакомой волной возбуждения. Он шел к ней, напоминая себе, что между ними не было и не могло быть ничего общего. И сейчас проблемы были не у нее, а у него. Кэл не хотел ранить свою сестру, но сделал это, и ему придется извиниться.
— Наконец-то мы одни, — сказал он, ложась на кровать и скидывая туфли.
Руби подняла голову, сняла очки и резинку, удерживающую волосы, и тряхнула густой гривой. Школьница немедленно растаяла без следа, уступая место роковой женщине. Кэл с наслаждением смотрел, как она шла к нему, покачивая бедрами. Как хорошо, что он взял ее с собой! Насладиться ее телом — как раз то, что нужно перед завтрашним испытанием.
— Иди сюда, — сказал он, похлопывая по матрасу, и заложил руки за голову, не отрывая глаз от выреза ее полупрозрачного одеяния, — и готовься к бурной ночи.
Она рассмеялась:
— Забудь об этом, дорогой.
Кэл ухватил ее за руки и потянул на себя:
— Прекрати ломаться!
Она снова рассмеялась, но не поддалась.
— Я серьезно. Мы не будем заниматься любовью, когда почти за стеной спит трехлетний ребенок.
Кэл напрягся.
— С каких это пор ты стала такой ответственной?
Руби снисходительно улыбнулась:
— С тех пор, как из-за тебя начала кричать от удовольствия.
Кэл отпустил ее, сел и запустил пальцы в волосы. С каждой минутой все лучше.
— Не надо было приезжать, — простонал он. — Я ведь знал, что ничего хорошего из этого не выйдет.
— Что там у тебя с твоей сестрой?
Кэл поднял голову.
— Что?
— Почему ты так отреагировал на новость, что она беременна?
Кэл застонал.
— Слушай, я устал. Давай поговорим об этом в другой раз? Или лучше вообще опустим эту тему?
— Но ты так…
— Послушай, Руби, — прервал ее Кэл. — Ты здесь только потому, что нам нравится спать друг с другом. Не нужно копаться в моих семейных отношениях.
Она вздрогнула и встала.
— Спасибо, что напомнил, Кэл. Наверное, мне надо вытатуировать у себя на лбу «Подстилка Кэла», чтобы не забыть.
Кэл вскочил и обнял ее за талию.
— Извини, я не это имел в виду.
Она вырвалась.
— А что, если не это?
Теперь на ее лице не было никакого понимания, и разве можно винить ее за это? Он все испортил.
— Ничего, — устало ответил он.
Он всегда был так красноречив, профессия обязывала, почему же сегодня он только и делает, что лепит всякую чушь?
— Меня не устраивает такое объяснение, — заметила Руби уже не так воинственно.






