— Сегодня у меня не самый лучший день, — нехотя ответил Кэл. — Я сорвался на тебя.
Теперь Руби выглядела заинтересованной, но Кэл не был уверен, что это хорошо.
— Почему тебя так смущает их счастье?
Кэл задохнулся:
— Что?
— Ты сам сказал, что сегодня не лучший день для тебя. И ты так отнесся к тому, что Мэдди… — Она вдруг замолчала и понимающе вскинула голову. — Ох. Ты чувствуешь себя брошенным.
У Кэла начинала болеть голова. Рай и Мэдди олицетворяли собой все, чего он не хотел для себя в этой жизни.
— С чего ты взяла?
— Они любят друг друга, а на тебя их уже не хватает.
— О боже, — выдохнул Кэл. — Любовь — просто слово, которым люди прикрывают похоть, зависимость или и то и другое.
Руби посмотрела на него с изумлением и жалостью:
— Как ты можешь так говорить? Неужели ты никогда не был влюблен?
— А ты, значит, была? И в кого же?
Что это за сверхчеловек, способный убедить Руби, что она влюблена?
— Тебе полный список?
— Давай, — фыркнул он, с удивлением ощущая укол ревности.
— Хорошо, — огрызнулась Руби, садясь на кровать. — Моей первой любовью был Джексон Далтон. У него были прекрасные карие глаза и густые волосы, и он…
— Вот видишь! Это всего лишь похоть. Он нравился тебе внешне.
Как и все женщины, Руби спутала инстинкт с чувством.
— А ты так хорошо в этом разбираешься? — насмешливо приподняла бровь Руби.
— Я просто… — начал Кэл.
— Я знаю, что ты просто, Уэстмор. Мне было одиннадцать, я даже не знала, что такое секс. Он провожал меня после школы, мы делились планами на будущее, и это была самая невинная связь в моей жизни.
— Все это ерунда, — отмахнулся Кэл. — Если этот Джексон был так важен для тебя, почему его нет сейчас рядом с тобой?
— Не допрашивай меня! Его семья переехала в Манчестер, когда мне было двенадцать.
— Как удачно, — насмешливо заметил Кэл.
— Что ты за циник! Неужели ты правда не любил ни одну из своих подружек? У тебя их были сотни, если верить твоей сестре!
— Она преувеличила, — сухо ответил Кэл. — Но нет, я никогда не влюблялся и намерен продолжать в том же духе.
— Кэл, — прошептала Руби после долгой паузы, и ее глаза наполнились слезами, от которых Кэл окаменел. — Это самое печальное, что мне доводилось слышать. Но почему, почему ты никого не подпускаешь к себе? Почему не хочешь испытать это самое прекрасное на свете чувство, которое делает тебя счастливым и ничего не требует взамен?
— Ничего не требует? — фыркнул Кэл. — А как насчет уничтоженных гордости и самоуважения?
Похоже, кто-то очень сильно ранил его, подумала Руби.






