А попутно нагрузил общественно полезной работой четверых самых сильных мужиков в отряде: к всеобщей потехе и интересу они теперь занимались мартышкиным трудом – при помощи найденной в вагоне наждачной бумаги пытались расшоркать ствол немецкого миномета до калибра советских мин. Они шерудили самодельным шершавым банником, периодически пытаясь сунуть в ствол выпотрошенный корпус советской мины. Получалось пока не очень, но командир загорелся, вспомнил Лескова с его «Левшой», про чищенные кирпичом ружья, из которых пули вываливались, а не вылетали, и благословил, – и вот четверо здоровяков теперь корячились. Была, конечно, опасность угробить трофей такой кустарщиной, но попробовать очень хотелось, тем более что лейтенант уверил – немецкими минами стрелять машинка все равно будет, только дальность уменьшится метров на сто.
Семенов же попал в ремонтную бригаду, которая сначала разбирала винтовки и затем из исправных деталей собирала оружие заново. Сразу получилось так собрать семь штук. Одну – ту, что была комом глины, – неожиданно быстро вычистил скромняга Хренов, полдня побултыхав ружье в ручейке.
Дальше пошло сложнее – все-таки, как ни крути, а побиты «мосинки» были сильно. Вот и шла возня по разборке, чистке и сборке винтарей из разных деталей. Получалось, что при серьезном вкладе – только половина окажется вовсе не пригодной.
С Лехой пока все было неясно, хотя бойцу показалось, что потомок перестал его бояться, а наоборот, хочет теперь поговорить. Потому боец не очень сильно удивился, когда увидел гостя из будущего, нагруженного пустой бутылью в корзине.
– Привет! Меня вот послали к Жуку, за самогоном, я сказал, что для охраны нужен человек. Тебя присоветовал, как серьезного и малопьющего. Ты как, составишь компанию прогуляться? – Видно было, что Леха старается выглядеть безразлично, но голосок-то был неуверенным.
– Ну это можно, – солидно ответил Семенов, поднимаясь и вытирая замасленные руки остро вонявшей керосином тряпкой.
По бедности своей партизаны с развороченного поезда даже керосинки без стекол забрали, «карасин» здорово пригодился в чистке винтовок. Теперь от всех «оружейников» шибало за версту запашком.
Сборы заняли совсем мало времени – боец взял свой пулемет да второй магазин. Так и пошли, благо дорожка к Жуку была известна. Миновали секреты, теперь вперед вышел Семенов, он всегда был начеку, если находился вне зоны караулов.
Леха сопел сзади. Несколько раз вздыхал тяжело, словно лошадь. Очевидно, хотел, чтоб спутник спросил – дескать, что дышишь этак?
Семенов понимал это достаточно хорошо, но, во-первых, хотел отойти подальше, во-вторых – пусть, гад, помучается.
«Гад» мучился. Это было хорошо слышно. Боец незаметно усмехнулся.






