Потомок к селедке относился более чем прохладно, а вот местные обрадовались – и тут же огорчились, потому что часть коробок размокла, и брикеты с концентратами высыпались из мяклых картонок, да и уложить куда ни то рыбу было непросто. Народ, впрочем, оказался тертый и не шибко брезгливый – распихали рыбин в противогазные сумки, сидоры, нашедшиеся здесь мешки… да чуть ли не по карманам – и в общем утащили все. Концентраты тоже разобрали, теперь вся группа одуряюще воняла селедкой. Но на этих людей запах совершенно не влиял – наоборот, радовались, что «бессолевая диета» нарушена и теперь можно пожевать солененького.
Как ни удивился Леха, а утащили все за один раз. Тащили невиданное количество на горбу. Самому ему тоже досталась пара коробок, и даже командир с комиссаром волокли жратву.
Последним от состава ушел пиротехник. Его три «заряда» оказались всего-лишь обычными минометками, только с взрывателями что-то намудрено было. Первый «бабах» был у цистерны (прежде по ее круглому боку дал на пробу несколько очередей из автомата Березкин, но ни одной дырки не пробил, потом с тем же успехом отстрелялись из винтовок – толстая оказалась сталь у цистерны). Грохнуло с металлическим лязгом – и после этого что-то шумно полилось и заплескалось. Татарин умело снес запорное устройство. Потом рвануло у поезда. Третью мину Абдуллин просто закопал в кучу угля и принялся поджигать все, что мог. Загоралось неохотно, но пиротехник твердо был уверен, что разгорится на славу…
– Весь лагерь селедкой пропах, – весело сказал знакомый голос в соседнем отсеке штабного навеса. Леха привычно затаился.
– Так сожрали уже почти усе. Моху ухостить, – ответил явно командир отряда.
– Нет, спасибо, воздержусь. Мне обратно возвращаться, не стоит внимание привлекать запахом. Вот если можно, лучше б мяса предложил – говорили мне, что разжились вы тут мяском.
– Это мы михом! Давно не ел? – спросил пышноусый.
– Откуда? Такой мясопуст фрицы устроили, только держись.
– Эх, мне с этим мясом мучение сплошное. Зубов-то нет, считай. Как раз перед войной собрался себе вставные челюсти заказать…
– Искусственные челюсти невыразимой прелести, – усмехнулся голос.
– Тебе смешно, – вздохнул командир, чью тайну узнал внезапно Леха, потом спросил: – Как раненые?
– Это ты о которых? О своих здешних или о тех сорока, что я в больнице под видом тифозных держу? – Тут Леха вспомнил, чей это голос, – профессора того, что Усова с Половченей смотрел.
– О своих, разумеется. Те-то еще неизвестно, что и как, а своих, если что, эвакуировать надо, – заметил пышноусый.
– Вот всегда ты так, о своих бедах думаешь. Пока с твоими все хорошо, даже этот мальчик вчерашний – и тот, в общем, средней тяжести.






