Менеджер задумался, непроизвольно сгибая и разгибая ремень винтовочного чехла…
Менеджер Леха
Вопрос был, конечно, интересный. Нет, из будущего все виделось просто и легко. Берешь и говоришь тирану и диктатору Сталину, что один его сын спился, другой сдался в плен и погиб при мутных обстоятельствах в немецком концлагере, а дочка – вообще в США укатила. И все огурцом! Сталин счастлив! Или рассказываешь, что Хрущев (у которого тоже вроде все дети в США уехали) Сталина из Мавзолея выкинул и вообще культ личности разоблачил, и ГУЛАГ с незаконно репрессированными распустил – эту передачу Леха видел недавно и запомнил ее неплохо. И опять Сталин счастлив!
Менеджер поежился. Тут вон Петров его прирезать хотел, оказывается, а со Сталиным может и еще хуже выйти. Как-то не вытанцовывалось, что после таких известий Иосиф Виссарионович впадет в блаженство и будет шибко благодарен. И теперь уже Леха отнюдь не был уверен, что все так прям будет шелково и малиново. Еще в голову приходило не раз, что вместо пряничного будущего получается весьма неуютное казино, где слишком многое зависит от совершенно незначительных мелочей. От одного-единственного словечка!
Как-то после всех этих приключений, в ходе которых его жизнь несколько раз на соплях висела, выходило так, что мороз по коже пробегал. Даже и в глупых, вроде, ситуациях. После того как выстрелом в башку снес потомок немцу у машины, ночью он проснулся от странного не то сна, не то ощущения – ведь тут, в этом прошлом, любой может оказаться его предком. И, стреляя даже немцу в башку, можно этим выстрелом уничтожить и самого себя! Черт его знает, кто там у Лехи был прадедом! Их, прадедов-то, аж четыре человека было, и потомок совершенно о них ничего не знал. Деда с бабками, и то не шибко помнил, а уж тем более не интересовался, кто там у них родители были.
Лехе в голову приходило уже, что может получиться как в фильме «Эффект бабочки», где главный герой все пытался исправить свое прошлое, но чем больше лез в прошлое, тем корявее получалось у него в будущем. И потому у самого Лехи тоже все пошло уже вразрез с благостными альтернативками. Не верилось ему теперь, что одним махом он все исправит. Просто потому, что неясно, что за мах должен быть и какое оно – измененное все? И этот груз давил. И кроме того – за самого себя стало банально страшно. Ведь к тому же Сталину его сразу не доставят. Сначала как по ступенькам придется прыгать – от меньшего чина к высшему, иерархию никто не отменял. Даже в фирме, где до всего этого Леха трудился, напрямую к гендиру можно было обратиться только на пляже, ага, в неформальной обстановке. И только с нерабочими вопросами. А гендир – не тиран, наоборот – записной демократ. Да и мелочь пузатая вообще, по сравнению с руководством целой страны.






