Вон, как губёшки сжал… На лице знакомое загадочное выражение, а на лбу будто написано: «Ух, что я знаю!» Ну, пусть помается…
Резиденция кардиналов на площади Читта Леонина крепко сидела прямо под боком у Ватикана — из окон квартир их высокопреосвященств открывался роскошный вид на колоннаду Бернини и купол Святого Петра.
Дюжие и невозмутимые швейцарцы-охранники тщательно изучили бумаги нумерариев и проводили их в покои Франьо Шепера, нынешнего кардинала-префекта Священной Конгрегации Доктрины Веры.
Шагая гулким и прохладным коридором, Томаш то и дело распускал рот в кривой ухмылке.
Воистину, Ватикан — это Мекка лицемеров. Даже банк Святого Престола, распухший от золота, именуется Институтом Религиозных Дел! А чтобы не тянуло смрадом аутодафе из прошлых веков, у инквизиторов отняли «Молот ведьм» и переодели в белое, назначив защитниками веры. Но и тут просвечивает вранье, ибо ведомство Шепера занимается разведкой да контрразведкой. Вот только упоминать об этом всуе доброму католику не подобает…
— Сюда, — охранник отпер высокую дверь из полированного ореха. — Его высокопреосвященство ожидает вас.
Нумерарии одинаково кивнули, ступая в ногу на сияющий паркет. Обстановку квартиры отличала изысканность, но в меру — тяжелая основательная мебель создавала строгий уют, более приличествующий жилищу деревенского священника, чем кардинальской резиденции. Ароматы по квартире расплывались самые благочестивые — пахло ладаном и горячим воском.
Шепер возник неожиданно, как алый сполох в суровом полумраке. Ступал кардинал-префект бесшумно, лишь легчайший шелест сутаны выдавал его присутствие.
— Добрый день, монсеньор, — церемонно поклонился Аглауко.
— Здравствуйте, чада мои, — в ласковом голосе Шепера чувствовался легкий венгерский акцент.
Круглолицый и ушастый, кардинал-префект производил несерьезное впечатление — до той поры, пока вы не заглянете в глаза его высокопреосвященства, в веселенькие глазки селянина-хитрована. И не напоретесь на пронизывающий, умный и холодный взгляд.
Жестом указав на резной деревянный диванчик, Шепер обосновался в скрипнувшем кресле, заботливо расправив складки огненосного одеяния.
— Чада мои, — заговорил он тоном библейского патриарха. — Хочу повиниться перед вами, ибо досадная задержка — мое упущение. Последние сведения о враге церкви, которого и в Москве, и в Вашингтоне, и в Тель-Авиве зовут «Михой», поступили ко мне лишь вчера, за пять минут до полуночи. Но, прежде чем я изложу их, ответьте, как вы надеетесь совершить то, что не удалось самым могущественным разведкам мира? Как вы собираетесь найти «Миху»?
Аглауко наклонился и по-приятельски шлепнул Томаша по круглой коленке.






