Вряд ли на дровяном складе мы найдем золото и бриллианты.
— Не ахти, но пойдет, — решил я. — Дрова, уголь — это тепло. Зимой все подорожает втрое. А нам надо будет топливо — и себя обогреть. Но таскать — не напасешься. Пока не трогаем, там видно будет.
Упырь молча кивнул, запоминая место.
Следующий пункт маршрута — монастырские стены.
Переулок за Лаврой утонул в тишине. Каменная кладка, старая, обросшая мхом. Хозяйственная калитка, почти незаметная, вросла в угол стены. Замок на ней рыжий от ржавчины, но дужка мощная, крепкая. Клеймо едва проступало под грязью, но формат скважины был узнаваем.
За стеной пахло воском, ладаном и чем-то сытным — верно, монастырской кухней.
Штырь радостно показал глуховский замок, но Кремень вдруг замялся.
— Пришлый… Это ж святое место. Боязно как-то. Бог накажет…
В ответ на это причудливое проявление религиозного чувства я лишь скупо усмехнулся.
— «Сын человеческий есть господин и субботы». А поповское племя и так зажралось. С них не убудет.
Но подумав, решил не соваться. Место специфическое. Монахи не спят, у них ночные службы. Может быть скрытая охрана. Крик здесь услышат быстро, а рядом — казачьи казармы. Ну нахрен.
— В уме держим. Но пока ищем чего попроще.
Отошли от Лавры, углубляясь в лабиринт дворов и переулков.
Штырь свернул к воде, туда, где Обводный канал упирался в промышленное брюхо города. Кирпичный пакгауз вырос перед нами угрюмой крепостью — окон нет, только железные ворота с массивным замком, висевшим на уровне груди взрослого мужика.
Клеймо Глухова проступало на дужке четко, как родимое пятно.
Но место оказалось паршивое.
С моста, что перекинулся через канал, видно все как на ладони. Да и ворота выглядели так, будто их не открывали со времен царя Гороха. Петли в рыжей ржавчине наверняка заскрипят, как труба иерихонская.
— Слишком все тут на виду. Оставим на черный день, — решил я.
Кремень хмыкнул разочарованно, но спорить не стал.
Штырь повел обратно, уходя в глубь жилых кварталов. Здесь город показывал изнанку: грязные дворы-колодцы, заваленные тарой и бочками, задние входы лавок, облупленные заборы. Воздух пропах гнилой капустой и конским навозом.
Первый попавшийся склад оказался при скобяной лавке. Сарай, обшитый ржавым железом. Замок простой. Хоть и не глуховский, но дужка тонкая — ломом сорвать можно. Сквозь щели в стене виднелся разный шанцевый инструмент: лопаты, бидоны, ящики со скобяными товарами.
Однако этот вариант я не одобрил.
— Внутри гвозди, лопаты, ведра. Возможно, керосин, — процедил я сквозь зубы. — Товар тяжелый, гремит, продать можно, но трудно. Если найдем верный сбыт, наведаемся снова. А пока идем дальше.
Кремень кивнул, но в глазах уже вовсю плясала жадность. Он уже видел себя взломщиком всех дверей Питера, хозяином всех складов.






