ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я рванул себя, чтобы эффектно умереть в Рио, прихватив недругов, — но пришёл в себя не там. Кругом имперский Петербург 1888 года, казённые стены приюта. Я теперь Сенька Тропарев, сирота, «щенок». Тело истощённого мальчишки, раскроенная башка, в голове — не мои воспоминания о вечном голоде. Зато при мне опыт, злость и хватка того, кто прошёл Афган и 90-е. Жизнь новая. Правила — прежние. Заморыш Дмитрий Шимохин, Виктор Коллингвуд Я рванул себя, чтобы эффектно умереть в Рио, прихватив недругов, — но пришёл в себя не там. Кругом имперский Петербург 1888 года, казённые стены приюта. Я теперь Сенька Тропарев, сирота, «щенок». Тело истощённого мальчишки, раскроенная башка, в голове — не мои воспоминания о вечном голоде. Зато при мне опыт, злость и хватка того, кто прошёл Афган и 90-е. Жизнь новая. Правила — прежние. ==================== Глава 1 Глава 1 Пролог Я всегда знал, что умру не в своей постели. Но, черт возьми, вид с моей террасы в Рио стоил того, чтобы поспорить с судьбой. Океан, сливающийся с небом, и трущобы-фавелы, карабкающиеся по склонам вверх. — … всю Грецию, сука, перевернули, Саныч!Всю! — Голос был мягкий, вкрадчивый. Но я хорошо знал этот бархат. Сидя в плетеном кресле, в тени, я смотрел, как Вадим — или Лютый, мерил шагами раскаленную плитку. Двое его помощников стояли у входа во двор. Напряженные, потные, в пиджаках с оттопыренными на боках. — Мы думали, ты на Кипре залег. В олигарха играешь. А ты… — он обвел рукой мою скромную, но хорошо укрепленную виллу. — В ф

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ты вот что сделай: днем тут надо разнюхать — что на этом складе держат! Верно, что-то ценное, раз пса посадили. Этот теленок небось жрет — мое почтение!

Следующая точка оказалась еще хуже.

Склад стоял добротный, замок родной, глуховский. Но прямо напротив, через узкий переулок, высилась полосатая будка городового. Внутри горел свет, сквозь щель в ставне виднелась тень. Кто-то там кашлянул, сплюнул.

— Мимо, — негромко констатировал я. Никто не стал спорить.

Еще один склад нашелся на задах трактира. Добротный деревянный сарай, замок висел, как положено, глуховский. Но из трактира постоянно выходили люди. Кто-то блевал в углу, другие справляли нужду прямо у стены, какие-то мастеровые курили, матерясь и смеясь. Дым коромыслом, дверь хлопала, свет плясал в окнах. В общем, свидетелей — тьма.

— И этот мимо, — процедил я сквозь зубы.

Штырь повел дальше, петляя в узких переулках.

Четвертый склад встретил тишиной. Глухой двор-колодец, заваленный пустыми ящиками. Деревянный пристрой к каменному дому. Окна темные, ставни закрыты наглухо.

Достав связку, перебрал ключи на ощупь. Третий профиль подошел с первой попытки. Просунул стержень в скважину, повернул.

Щелчок.

Открыто.

Дверь поддалась бесшумно. Внутри пахло затхлостью, мукой и чем-то сладковатым.

— Штырь, свечу, — шепнул.

Огарок вспыхнул, высветив горы мешков. Серые, грубой мешковины, они громоздились до потолка. Воздух внутри был тяжелым, пыльным. С каждым вдохом в легкие набивалась взвесь.

Сивый подошел к первому мешку, развязал узел. Посыпалась серая крупа — перловка или еще что, не разобрать в полумраке. Раскрыли второй — там дешевая мука грубого помола. Третий — сушеный горох.

Кремень возбужденно повернулся ко мне.

— Берем, Пришлый! — зашептал он возбужденно. — Жрать можно! Да и продать тоже!

Однако я отрицательно покачал головой.

— Это дешевый товар. Мешок весит три пуда, стоит — хорошо если рубль. Мы надорвемся, как ломовые, а навара — пшик.

— Но это же еда! — не унимался атаман.

— Мы интерес блюдем, Кремень, — отрезал, глядя ему в глаза. Продать не можем — не берем. Если надо будет на харчи — всегда сможем прийти и взять, что надо. А так просто, чтобы было — нахрен надо! Нет, тут брать нечего. Кладите все обратно.

Сивый недоуменно застыл, но Кремень с досадой кивнул. Подчинился.

Уже развернулся к выходу, когда взгляд зацепился за дальний угол. Там, отдельно от груды серых мешков, стояли небольшие тюки. Плотные, джутовые, с иностранными буквами на боках.

Подошел ближе, подняв свечу.

Понюхал осторожно, не прикасаясь носом к ткани.

И ощутил резкий позыв чихнуть. Глаза мгновенно защипало, слезы выступили. Рот наполнился слюной, словно от лимона.

Черный перец. А рядом, судя по запаху, мешки с цикорием. Это уже поинтересней…

— Что там? — подошел Кремень.