ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я рванул себя, чтобы эффектно умереть в Рио, прихватив недругов, — но пришёл в себя не там. Кругом имперский Петербург 1888 года, казённые стены приюта. Я теперь Сенька Тропарев, сирота, «щенок». Тело истощённого мальчишки, раскроенная башка, в голове — не мои воспоминания о вечном голоде. Зато при мне опыт, злость и хватка того, кто прошёл Афган и 90-е. Жизнь новая. Правила — прежние. Заморыш Дмитрий Шимохин, Виктор Коллингвуд Я рванул себя, чтобы эффектно умереть в Рио, прихватив недругов, — но пришёл в себя не там. Кругом имперский Петербург 1888 года, казённые стены приюта. Я теперь Сенька Тропарев, сирота, «щенок». Тело истощённого мальчишки, раскроенная башка, в голове — не мои воспоминания о вечном голоде. Зато при мне опыт, злость и хватка того, кто прошёл Афган и 90-е. Жизнь новая. Правила — прежние. ==================== Глава 1 Глава 1 Пролог Я всегда знал, что умру не в своей постели. Но, черт возьми, вид с моей террасы в Рио стоил того, чтобы поспорить с судьбой. Океан, сливающийся с небом, и трущобы-фавелы, карабкающиеся по склонам вверх. — … всю Грецию, сука, перевернули, Саныч!Всю! — Голос был мягкий, вкрадчивый. Но я хорошо знал этот бархат. Сидя в плетеном кресле, в тени, я смотрел, как Вадим — или Лютый, мерил шагами раскаленную плитку. Двое его помощников стояли у входа во двор. Напряженные, потные, в пиджаках с оттопыренными на боках. — Мы думали, ты на Кипре залег. В олигарха играешь. А ты… — он обвел рукой мою скромную, но хорошо укрепленную виллу. — В ф

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Пряности, — ответил я ему, вытирая глаза тыльной стороной ладони.

— Дорогое?

— Дорогое и легкое. Но главное…

Посмотрел на мешок, потом на банду. В голове мгновенно вспомнились слова Кости студента. Ин-те-ресно!

— Так, Сивый, бери один мешок. Самый маленький. Остальное не трогать.

Сивый взвалил тюк на плечо. Легкий, не больше десяти фунтов. Цена на рынке — рублей пять-шесть. Мы, конечно, так продать не сможем. Ну да ладно — тут ценность была не в деньгах.

— Все остальное на место, — скомандовал я. — Чтобы следов не осталось.

Пока Сивый возился, я вышел наружу. Осмотрелся. Двор пуст. Окна темные.

Закрыл дверь, вставил ключ, повернул. Замок щелкнул, встав на место.

— Пусть ищут, кто был, — усмехнулся. — Следов нет. Товар почти на месте. А кто хватится мешка перца? Решат, завалился куда-то. Или свои тайком сперли.

Кремень хмыкнул, но в глазах плясало недоумение.

Мы растворились в темноте переулков, унося добычу. Сивый шел впереди, неся мешок на плече, как знамя.

Город спал. А где-то там, на Сенной, толкучка готовилась к новому дню. Торговцы, маклаки, барыги — все они еще не знали, что завтра их ждет о-о-о-очень большой сюрприз.

* * *

Возвращались мы крадучись, прижимаясь к стенам. Сивый нес мешок на плече, словно трофейное знамя. Кремень шел следом, то и дело оборачиваясь — не идет ли кто по пятам.

Когда до чердака оставался один квартал, атаман не выдержал:

— Пришлый, а что с перцем делать будем? — В голосе его сквозило недоумение. — С салом, что ли, жрать его? Ты же сам говорил: что не можем продать — то не берем.

Не оборачиваясь, я усмехнулся.

— Это сюрприз, Кремень. Для барыг на Сенном.

— Какой такой «сюрприз»? — не понял атаман.

— Узнаешь. Скоро!

Больше Кремень не спрашивал, хоть и косился на мешок с подозрением.

Вернувшись на чердак, Сивый бережно опустил добычу в углу, у печной трубы. Остальные расселись на тряпье. Огарок свечи высветил усталые лица огольцов.

— Так, Сивый, — скомандовал я, — лезь к вьюшкам. Видишь прочистные дверцы в трубах? Набери золы, сажи. Сухой, летучей. Несколько горстей надо. Наберешь — тащи сюда. Не наберешь — дуй на улицу, там поищи, где печную сажу кухарки вытряхают!

Пацан кивнул и юркнул к ближайшей трубе.

Тем временем Кремень высыпал перец на расстеленную мешковину. Горка черных горошин, пахнущих остро и едко.

— В общем, все это надо растереть в пыль. Толките. Мелко! Чем мельче, тем злее будет, — велел я. — Кремень, у кого есть табак — тоже в дело. Крошить, смешивать.

Бекас нашел два булыжника, принялся растирать перец между ними. Шмыга подсел рядом, работая осколком кирпича. Звук — скрежет камня о камень — заполнил чердак.

Не прошло и пяти минут, как началось.

Рыжий чихнул. Потом еще раз. Потом закашлялся, утирая лицо рукавом.

— Глаза щиплет! — заскулил он сквозь слезы.