— Пряности, — ответил я ему, вытирая глаза тыльной стороной ладони.
— Дорогое?
— Дорогое и легкое. Но главное…
Посмотрел на мешок, потом на банду. В голове мгновенно вспомнились слова Кости студента. Ин-те-ресно!
— Так, Сивый, бери один мешок. Самый маленький. Остальное не трогать.
Сивый взвалил тюк на плечо. Легкий, не больше десяти фунтов. Цена на рынке — рублей пять-шесть. Мы, конечно, так продать не сможем. Ну да ладно — тут ценность была не в деньгах.
— Все остальное на место, — скомандовал я. — Чтобы следов не осталось.
Пока Сивый возился, я вышел наружу. Осмотрелся. Двор пуст. Окна темные.
Закрыл дверь, вставил ключ, повернул. Замок щелкнул, встав на место.
— Пусть ищут, кто был, — усмехнулся. — Следов нет. Товар почти на месте. А кто хватится мешка перца? Решат, завалился куда-то. Или свои тайком сперли.
Кремень хмыкнул, но в глазах плясало недоумение.
Мы растворились в темноте переулков, унося добычу. Сивый шел впереди, неся мешок на плече, как знамя.
Город спал. А где-то там, на Сенной, толкучка готовилась к новому дню. Торговцы, маклаки, барыги — все они еще не знали, что завтра их ждет о-о-о-очень большой сюрприз.
* * *
Возвращались мы крадучись, прижимаясь к стенам. Сивый нес мешок на плече, словно трофейное знамя. Кремень шел следом, то и дело оборачиваясь — не идет ли кто по пятам.
Когда до чердака оставался один квартал, атаман не выдержал:
— Пришлый, а что с перцем делать будем? — В голосе его сквозило недоумение. — С салом, что ли, жрать его? Ты же сам говорил: что не можем продать — то не берем.
Не оборачиваясь, я усмехнулся.
— Это сюрприз, Кремень. Для барыг на Сенном.
— Какой такой «сюрприз»? — не понял атаман.
— Узнаешь. Скоро!
Больше Кремень не спрашивал, хоть и косился на мешок с подозрением.
Вернувшись на чердак, Сивый бережно опустил добычу в углу, у печной трубы. Остальные расселись на тряпье. Огарок свечи высветил усталые лица огольцов.
— Так, Сивый, — скомандовал я, — лезь к вьюшкам. Видишь прочистные дверцы в трубах? Набери золы, сажи. Сухой, летучей. Несколько горстей надо. Наберешь — тащи сюда. Не наберешь — дуй на улицу, там поищи, где печную сажу кухарки вытряхают!
Пацан кивнул и юркнул к ближайшей трубе.
Тем временем Кремень высыпал перец на расстеленную мешковину. Горка черных горошин, пахнущих остро и едко.
— В общем, все это надо растереть в пыль. Толките. Мелко! Чем мельче, тем злее будет, — велел я. — Кремень, у кого есть табак — тоже в дело. Крошить, смешивать.
Бекас нашел два булыжника, принялся растирать перец между ними. Шмыга подсел рядом, работая осколком кирпича. Звук — скрежет камня о камень — заполнил чердак.
Не прошло и пяти минут, как началось.
Рыжий чихнул. Потом еще раз. Потом закашлялся, утирая лицо рукавом.
— Глаза щиплет! — заскулил он сквозь слезы.






