Второе — наблюдайте внимательно за китайцами. Если они задумают что-то недоброе, это будет заметно: в такой толпе невозможно скрыть приготовления к бунту! Если они вместо работы начнут шушукаться по углам, бросать косые взгляды, не выполнять приказы старших или наших людей — это явный признак надвигающихся неприятностей! Любое подозрение — немедленно докладывать мне или Сафару.
У Левицкого тут же возникло предложение:
— Серж, а почему бы нам не использовать для охраны Ефима с друзьями? Они жизнью нам обязаны.
Идея показалась мне дельной. Недавно оказавшиеся в нашем лагере беглые, попав в человеческие условия, вели себя вполне лояльно. К тому же они были проверены в бою с мансами на том берегу Амура и проявили себя с наилучшей стороны. Ну и, в конце концов, они все-таки русские и в случае чего скорее встанут на нашу сторону, чем на сторону китайцев.
— Хорошая мысль, Владимир Александрович, — согласился я.
Обсудив все в подробностях, мы решили выделить им повышенное жалование и хорошее вооружение из трофейного, дабы не оказаться в случае чего один на один с массой тайпинов. Конечно, даже с этими беглыми тайпинов все равно было в десять раз больше, чем нас, коренных артельщиков и охраны, но скорострельное огнестрельное оружие и дисциплина должны были нивелировать эту разницу.
— Нам бы говорливого промеж них завести! — угрюмо заметил Захар, попыхивая трубкой. — Первое дело всякую крамолу пресечь на корню! Коли она появится.
----------
Глава 26
Глава 26
— Это да! — тут же подхватил я. — Нам бы такой пригодился. Но тут тоже надобно смотреть внимательно. Понаблюдайте за ними в ближайшие дни — не появится ли среди них кого. Может, кого-то из них свои же начнут за что-то гнобить, шпынять, отнимать еду или даже просто насмехаться. Задача найти говорливого среди тайпинов неожиданно разрешилась благодаря наблюдательности Изи Шнеерсона. Он с помощью Орокана понемногу осваивавший азы китайского, указал мне на одного тайпина по имени Пин Хо. Этот человек заметно сторонился своих соплеменников, и те отвечали ему явной неприязнью. — Орокан, а разузнай-ка про него потихоньку, — попросил я нашего нанайского друга, — чем дышит этот Пин.
Вскоре Орокан доложил:
— Пин Хо в тюрьме пытался выслужиться перед тюремщиками, но в итоге впал в немилость. Теперь свои же его презирают и считают предателем.
«Идеальный кандидат», — подумал я и велел позвать этого самого Пин Хо, а заодно, понятно, и Шнеерсона.
Китайцу, явившемуся с самым подобострастным видом, я через Орокана коротко изложил суть предложения: любая информация о недобрых замыслах или готовящихся беспорядках в обмен на хорошее жалование, лучшую еду и освобождение от тяжелых работ на прииске. Обо всем он должен будет докладывать Шнеерсону.






