ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Освободился от цепей — и решил, что теперь всё будет хорошо? Зря. Монголия — не пляж: степь тянется без конца, разбойники не знают удержу, а торговцы только и ждут, чтобы содрать шкуру. Но у меня припасены деньги, смекалка и опыт выживания, оплаченный кровью. Напугали? Нет. Вместо каторги — другая забава. И мы в неё вступим! Только сперва изменим правила. Беглый Дмитрий Шимохин, Виктор Коллингвуд Освободился от цепей — и решил, что теперь всё будет хорошо? Зря. Монголия — не пляж: степь тянется без конца, разбойники не знают удержу, а торговцы только и ждут, чтобы содрать шкуру. Но у меня припасены деньги, смекалка и опыт выживания, оплаченный кровью. Напугали? Нет. Вместо каторги — другая забава. И мы в неё вступим! Только сперва изменим правила. ==================== Глава 1 Глава 1 Глава 1 Он медленно поднял руку, подавая знак своим солдатам. Другая его рука так же медленно потянулась к кобуре на поясе… Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле. Узнал! Это конец. Драться с его солдатами и конвоем позади — самоубийство. Бежать — не успеем. Оставалось одно — говорить. Лгать так, чтобы он если не поверил, то хотя бы засомневался или решил не связываться. Прежде чем Рукавишников успел отдать команду или выстрелить, я, стараясь, чтобы голос не дрожал, выехал чуть вперед, насколько позволяло пространство, и, приняв по возможности бравый, но уважительный вид, обратился к нему: — Здравия желаю, ваше благородие! Разрешите обратиться? Рукавишников замер, его рука за

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Второе — наблюдайте внимательно за китайцами. Если они задумают что-то недоброе, это будет заметно: в такой толпе невозможно скрыть приготовления к бунту! Если они вместо работы начнут шушукаться по углам, бросать косые взгляды, не выполнять приказы старших или наших людей — это явный признак надвигающихся неприятностей! Любое подозрение — немедленно докладывать мне или Сафару.

У Левицкого тут же возникло предложение:

— Серж, а почему бы нам не использовать для охраны Ефима с друзьями? Они жизнью нам обязаны.

Идея показалась мне дельной. Недавно оказавшиеся в нашем лагере беглые, попав в человеческие условия, вели себя вполне лояльно. К тому же они были проверены в бою с мансами на том берегу Амура и проявили себя с наилучшей стороны. Ну и, в конце концов, они все-таки русские и в случае чего скорее встанут на нашу сторону, чем на сторону китайцев.

— Хорошая мысль, Владимир Александрович, — согласился я.

Обсудив все в подробностях, мы решили выделить им повышенное жалование и хорошее вооружение из трофейного, дабы не оказаться в случае чего один на один с массой тайпинов. Конечно, даже с этими беглыми тайпинов все равно было в десять раз больше, чем нас, коренных артельщиков и охраны, но скорострельное огнестрельное оружие и дисциплина должны были нивелировать эту разницу.

— Нам бы говорливого промеж них завести! — угрюмо заметил Захар, попыхивая трубкой. — Первое дело всякую крамолу пресечь на корню! Коли она появится.

----------

Глава 26

Глава 26

— Это да! — тут же подхватил я. — Нам бы такой пригодился. Но тут тоже надобно смотреть внимательно. Понаблюдайте за ними в ближайшие дни — не появится ли среди них кого. Может, кого-то из них свои же начнут за что-то гнобить, шпынять, отнимать еду или даже просто насмехаться. Задача найти говорливого среди тайпинов неожиданно разрешилась благодаря наблюдательности Изи Шнеерсона. Он с помощью Орокана понемногу осваивавший азы китайского, указал мне на одного тайпина по имени Пин Хо. Этот человек заметно сторонился своих соплеменников, и те отвечали ему явной неприязнью. — Орокан, а разузнай-ка про него потихоньку, — попросил я нашего нанайского друга, — чем дышит этот Пин.

Вскоре Орокан доложил:

— Пин Хо в тюрьме пытался выслужиться перед тюремщиками, но в итоге впал в немилость. Теперь свои же его презирают и считают предателем.

«Идеальный кандидат», — подумал я и велел позвать этого самого Пин Хо, а заодно, понятно, и Шнеерсона.

Китайцу, явившемуся с самым подобострастным видом, я через Орокана коротко изложил суть предложения: любая информация о недобрых замыслах или готовящихся беспорядках в обмен на хорошее жалование, лучшую еду и освобождение от тяжелых работ на прииске. Обо всем он должен будет докладывать Шнеерсону.