Ее мы достроили, субстрат рассыпали, даже таблички кое-какие приладили, чтобы потом не гадать, где на чем растет.
В последнем корыте среди стружки и опилок лежит покрошенное мясо, сдобренное удобрением и луковым соком, в соседнем одно удобрение, а в третьем только лук. Дальше стоят еще три, с теми же составами и в тех же пропорциях, но собраны они чуть иначе, к каждому от накопителей подведен волосяночный проводок, а в самих опилках без всякой изоляции замешаны голые нити, подключенные прямо к рунам. Основы там всяко побольше, так что если этот гриб и правда такой обжора, каким его расписывал Вельт, то ему хватит с запасом.
Сунул руку за пазуху проведать свое сокровище, и там меня поджидал сюрприз. Вместо гриба пальцы нащупали какой-то порошок, а следом влезли во что-то склизкое, чему за пазухой быть уж точно не полагалось. Вытащил ладонь на свет тусклой лампы, ну то есть можно сказать на темноту, пригляделся, и от гриба остались одни воспоминания да вот эта горстка трухи.
Паниковать я, впрочем, не стал, Эдвин меня к чему-то похожему и готовил, толковал же на опушке, рассыплется в труху, труха и есть семена. Так что лежало всё в кармане, чтобы не рассыпалось, вот, собственно, всё ценное осталось со мной.
Аккуратно, чтобы не растерять ни пылинки, вытряхнул всё наружу, на подставленную ладонь, хотя что-то там, судя по ощущениям, всё же осело в складках, ну да с этим потом. Изначально-то я собирался часть корыт попридержать, но гриб рассыпался весь до крошки, спорить с ним бесполезно, так что засеваю сразу шесть.
Разделил труху на шесть ровных кучек, по одной на корыто, и пошел развеивать, стараясь раскинуть поровну по всей поверхности. Следом прошелся палкой, перемешал споры с верхним слоем опилок, отряхнулся и осмотрел свою работу с заслуженной гордостью. Посев произведен, а взойдет что или нет, узнаем уже вечером. Но думаю на луке бодрее пойти должно, неспроста ведь Эдвин так намекал на важность именно полезных продуктов, а система при анализе отдельно отметила про сок.
Выбрался я из ямы по трапу, и наверху оказалось не сильно светлее, серый рассвет только-только полез из-за леса, роса легла на всё подряд, а от ночных костров остались одни теплые угли.
Ночная смена досыпала вповалку, кто на досках, кто прямо на куче дерна, намаялись за ночь до полусмерти. Один, правда, еще держался, сидел у затухшего огня и мешал палкой золу.
— Ну как, взошло уже? — зевнул он, завидев меня из ямы.
— За ночь-то? — хмыкнул я в ответ. — Ты бы еще спросил, не окотилось ли.
Мужик пожал плечами, мол, а вдруг, чудес тут в последнее время хватает, и вернулся к своей золе.
Выключатель у нас теперь живет в шалаше Сурика, туда я и направился, а заглянув под навес, наткнулся на картину, за которую и будить рука не поднимется.






