Да и свита недалеко ушла, и писари эти с бумажками, и даже кучер со своей канавой. Дожил, называется, я окончательно стал деревенским, и городские теперь бесят меня сразу и без разбора? Фыркнул про себя над таким открытием, но взгляд от крыльца не отвел, начиналась основная программа.
— Ну а как я мог остаться в стороне? — развел руками Бертольд, и на этих словах голос его набрал высоту, речь пошла поверх голов, уже не старосте, а всему Порогу разом. — Всякому известно, какие страшные дела творятся на севере! Министерство обеспокоено судьбой северных земель, а род Вильмар тревожится вдвойне, мы тут строим не первое поколение… — пальцы его сами собой поднялись к горлу и тронули серебряную башенку, ненароком вроде бы, между делом. — А тут и оказия подоспела. Гильдии строителей надлежит осмотреть здешние постройки, проверить, как исполняется заказ лорда, и провести освидетельствование нового мастера, о котором нынче столько разговоров. Мы с гильдией идем рука об руку с давних времен, так мог ли я доверить такую поездку чужим ногам? Вдруг и моя скромная помощь тут пригодится. Протянуть северу руку сейчас святой долг, и я его исполню!
Вещал он гладко, фразы катились одна к одной, сразу видно, дорогой репетировал. Толпа замерла, раскрыв рты, бабка с пирожками и та примолкла. Староста же слушал спокойно, кивал в положенных местах, только глаза его нет-нет да и уплывали в сторону ворот, где дожидалась стройка, и понятно, что настоящие дела ждут его именно там, а здесь идет повинность, которую положено отбыть. Впрочем, чего тут гадать, так оно и есть.
— Ага, как же, благодетель хренов, — процедили вполголоса у меня за плечом, с расчетом, чтобы услышали ближние, а не вся площадь. — У него тут в рыцарях родственничек, к нему, видать, и приехал. Полночи, вон, в поле сидели, расшоркивались… И остальные к нему потянулись вон как, все по очереди в карете этой посидели. И чего они там делали, спрашивается? Помощник, ага, как же.
Скосил глаза, мужик как мужик, шапка на затылке да ехидный прищур, и откуда только у людей такая осведомленность в ночное время суток.
Поговорили еще немного, уже без пафоса. Староста поинтересовался дорогой, Бертольд в ответ помянул здешнюю переправу, и по разгону чувствовалось, что темы ему хватит на полчаса, но его мягко направили к крыльцу. На этом официальную часть посчитали исчерпанной, староста повел гостей в дом, следом прошелестели бумагами гильдейские, черные у дальней кареты остались стоять где стояли, а дверь за всеми закрылась, и площадь хором выдохнула.
Народ начал расползаться, и мнения поплыли над головами во все стороны, только успевай слушать.
— А я сразу говорил, по мастерову душу, — важничал сосед в новой рубахе, хотя это, помнится, был не он. — Проверять его будут, испытание устроят.






