ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман добрался до Москвы, но это лишь начало пути. Впереди — куда более трудное испытание: ему, Анастасии и Анне предстоит столкнуться с высшим обществом. Признают ли их своими или отвергнут как чужаков? Исход во многом решит не только сам Роман, но и каприз случая — как всегда бывает рядом с теми, кто держит власть. Сын помещика – 12 Никита Семин Роман добрался до Москвы, но это лишь начало пути. Впереди — куда более трудное испытание: ему, Анастасии и Анне предстоит столкнуться с высшим обществом. Признают ли их своими или отвергнут как чужаков? Исход во многом решит не только сам Роман, но и каприз случая — как всегда бывает рядом с теми, кто держит власть. ==================== Глава 1 Глава 1 1 декабря 1859 года Москва — Какой большой город! — завороженно протянула Настя, выглядывая из окна кареты. Мы десять минут назад въехали в Москву и до сих пор двигались по ее улицам, направляясь по только Георгию Витальевичу известному адресу. На мой взгляд Москва не сильно отличалась от уже виденных нами Воронежа или Рязани. Все та же двухэтажная преимущественно застройка. Много деревянных домов, хотя и каменных конечно хватает. Да, мощеных улиц здесь больше, но только из-за величины самого города. А так — будто я до сих пор в каком-то провинциальном городе России еду. Нет хрущевских пятиэтажек и тем более небоскребов. Общественный транспорт представлен многоместными экипажами. Никаких трамваев нет и в помине, как и рельсы на дорогах я нигде не видел. Слышал как-то, что до появлени

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

«Вполне можно стать его доброй феей», — с полуулыбкой на лице размышляла дама.

Наличие невесты рядом, о чем проговорился Вяземский, женщину ничуть не смущало. Подумаешь! Она и сама замужем, но когда это мешало иметь душевного друга? А то и не одного? Главное — приличия соблюдать. Никаких откровенных сцен на публике, и подобный роман не нужно выносить дальше спальни. Даже если общество узнает, а оно обязательно узнает, о наличии такого «друга», то лишь понимающе улыбнется. Порицается только наживать на стороне дитя, да ходить с таким другом под ручку, когда муж рядом.

Тут исполнение песни завершилось, и зал на несколько секунд погрузился в тишину. Которую разорвали аплодисменты со стороны присутствующих офицеров. Вот уж кого задела за живое песня и привела в полный восторг! Тем контрастнее смотрелся Вяземский и другие гости, не принадлежащие к флоту и военной службе в целом. Большинство из них оценивало не песню, а прозвучавшие перед ней слова юноши. И теперь они думали, как с ним поступить.

* * *

Пока пел, я смог немного успокоиться. Словно выплеснул через слова все скопившееся внутри напряжение. Тем более что и сама песня тому способствовала. После завершения исполнения зал отреагировал ожидаемо. Свита Краббе нам аплодировала, на лицах офицеров была гордость за описанное событие и причастность к флоту. А вот гражданские гости Сергея Григорьевича имели кислые лица. Далеко не все, но многие. Зал кстати никто из них не покинул, как я предлагал. Некоторые так еще и вяло похлопали, поглядывая на офицеров.

По завершению среди гостей начались шепотки, а я скомандовал своей труппе собираться.

— Не будем задерживаться и мешатьдорогим гостям отдыхать, — с не малым сарказмом произнес я. — Григорий Лукьянович, вам и вовсе сейчас лучше лежать в комнате и набираться сил. Доктора я вам вызову.

Тишков лишь хмуро кивнул, не споря. Состояние у него и правда было не очень, раз даже сил съязвить или отказаться не осталось.

— Я ухожу. Вы со мной? — повернулся я к подошедшим сестрам.

— Конечно, — хмуро кивнула Настя.

— Куда уж мы без тебя, — грустно хмыкнула Аня.

Но ее грусть была не из-за пророчества, а от того, как начался этот прием. Это чувствовалось в ее тоне.

Однако быстро уйти мне не удалось. Пока слуги помогали труппе собирать инструменты, ко мне подошел Николай Карлович.

— Роман, отойдем подышать к окну? Тут и без тебя разберутся.

Я молча кивнул и прошел с Краббе к приоткрытому окну. Мы встали так, чтобы нас прикрывала тяжелая портьера, после чего адмирал заговорил.

— Роман, что это был за перфоманс перед второй песней? Ты хоть понимаешь, в какое неудобное положение поставил и меня, как твоего поручителя, и нашего гостеприимного хозяина?

— Про Сергея Григорьевича я ничего дурного не говорил, — нахмурился я.