— Ты взял на себя дерзость предложить гостям покинуть дом графа! — процедил адмирал. — Это позволительно только хозяину или тому, кто выше его по положению. Ты кем себя возомнил-то⁈
Николай Карлович не повышал голос, но его тон был холоден, а глаза сузились от гнева.
— Перед Сергеем Григорьевичем я извинюсь, — спокойно выдержал я взгляд мужчины. — Но кроме предложения «лишним» уйти, разве в моих словах было хоть что-то скверное?
— Да ты же буквально обвинил всех, кто не принадлежит к воинскому сословию, в невежестве! Усомнился в их знаниях, да еще и в чувстве патриотизма!
— Я сказал о сложившемся у меня впечатлении, — парировал я слова Краббе. — Сложно, знаете ли, чувствовать нечто иное, когда к тебе сначала обращаются на французском языке, а как узнают, что я им не владею, смотрят презрительно, да еще высокомерно не переходят на русский язык. Это простительно иностранцам, что могут не знать нашей речи. Но меня намеренно оскорбляли. И тем, что разговаривали в моем присутствии на незнакомом мне языке, и уже напрямую в присутствии моей невесты. По-вашему, я должен был утереться и стерпеть? Вы отказываете мне в праве иметь честь⁈
А вот это уже адмирала проняло.
— Кто посмел тебя оскорбить и в каких обстоятельствах? — хмуро спросил он.
— Вам это зачем, Николай Карлович?
— Я тебя сюда привел. Оскорбляя тебя, этот подлец ударил и по мне. Я хочу понять, кто посмел? Знал ли он о том, кто тебя пригласил? Или нет?
— Этот «иностранец», — саркастично хмыкнул я, — не представился. А тыкать пальцем невежливо.
Адмирал повернулся к залу боком и процедил.
— Опиши его, где он стоит?
Тут я уже не стал отпираться.
— Андрей Вяземский… — даже немного удивленно протянул Краббе, когда нашел глазами хама.
— И похоже, он не успокоился, — нахмурился я, заметив, что этот Вяземский взял курс на моих девушек.
— Ладно, твои мотивы я понял, — выдохнул адмирал. — Но имей ввиду — теперь ты противопоставил себя всему высшему обществу Москвы. А когда слухи дойдут до столицы, то и в Петербурге тебя ничего хорошего не ждет. И вообще, Роман, я считал тебя образованным юношей. Но не знать французского языка?
— Я учил английский, — буркнул я в ответ.
— That’s how? Why? (вот как? почему?) — тут же повернулся ко мне Краббе.
Ха! Не верит и проверяет?
— That’s how it happened. (так сложилось)
После моего ответа лицо Николая Карловича изрядно смягчилось.
— Хорошо. Тогда мой тебе совет — в Петербурге, когда к тебе обратятся на французском, отвечай на английском. Использование иностранного языка в салонах и на приемах — пример хорошего тона и образованности. Если человек совсем не знает иных языков, то тут одно из двух — или он непроходимый тупица, или у него не было денег на хорошее образование. Сам понимаешь, какой бы повод ни был, в глазах окружающих твоя репутация упадет.






