ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ангола осталась позади, до возвращения — последний шаг. Но сперва ждёт задание, где риск смертелен, выбор мучителен, а итогом станет проверка, после которой можно отправляться домой. Это продолжение «Работы над ошибками». Искупление Андрей Панченко Ангола осталась позади, до возвращения — последний шаг. Но сперва ждёт задание, где риск смертелен, выбор мучителен, а итогом станет проверка, после которой можно отправляться домой. Это продолжение «Работы над ошибками». ==================== Глава 1 Глава 1 На пятый или шестой день, когда температура впервые почти сутки держалась ниже тридцати восьми и мне разрешили ненадолго садиться в постели, в палату вошли трое. Двое были в обычной полевой форме без видимых знаков различия, третий — в лёгком гражданском костюме, совершенно не подходившем для луандской жары. Старший, сухой мужчина лет сорока пяти с коротко остриженными седыми висками, остановился возле кровати и достал из нагрудного кармана удостоверение. — Подполковник Климов, Особый отдел аппарата Главного военного советника. Удостоверение он раскрыл всего на несколько секунд, однако мне хватило времени разглядеть фотографию, фамилию и красную печать. Он указал на второго военного, оставшегося у двери. — Капитан Серов. Затем повернулся к человеку в костюме. — Майор юстиции Лебедев, военная прокуратура. Лебедев положил на прикроватную тумбочку тонкую папку, вынул блокнот и сел на второй стул. Климов придвинул к кровати первый. Медсестра, которая как раз меняла флакон с раствор

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Только теперь не шумели вообще. Я осторожно отполз глубже в кусты. Стрелять первым я не собирался. Мне хотелось понять, сколько их.

Через несколько минут появился человек. Не южноафриканец. Чёрный, форма УНИТА. Он двигался осторожно, но значительно хуже коммандос. За ним шёл второй, потом третий. Всего я насчитал пятерых. Значит, южноафриканцы решили не тратить своих людей и пустили вперёд местных. Разумно.

Я лежал неподвижно. Первые двое прошли мимо меня метрах в тридцати, а вот третий остановился. Посмотрел прямо в кусты. Я уже начал плавно давить на спуск, но он отвёл взгляд и пошёл дальше. Я выдохнул. Пусть проходят. Каждый убитый сейчас даст им направление, а мне нужно исчезнуть.

Когда последний боец скрылся за деревьями, я подождал ещё минут пятнадцать и только после этого пополз в противоположную сторону. Через сто метров поднялся и пошёл на запад. Совсем не туда, куда хотел. Зато преследователи продолжали двигаться на север. Я даже позволил себе улыбнуться. Пусть ищут. До вечера оставалось несколько часов. Если удастся продержаться до темноты, тогда у меня появится шанс. Ночью я снова поверну на восток и пойду к своим. Но теперь уже не напрямую. Теперь я собирался сделать большой крюк и выйти к линии фронта совсем, с другой стороны. Если, конечно, южноафриканцы не придумают что-нибудь раньше. А я почему-то был уверен, что придумают.

----------

Глава 20

Глава 20

Кровь капала из моего крепко сжатого кулака на дорогой ковёр шикарного кабинета, но боли я не замечал. Я смотрел перед собой, и ничего не видел. Влажная пелена закрывала глаза, делая изображение людей и окружающих меня предметов размытыми. В голове было пусто, слова доносились до меня будто сквозь толстый слой ваты…

— Что с тобой старлей⁈ Всё нормально⁈ Отдай. Тфу, твою мать, да у тебя кровь! Разожми кулак!

В этот кабинет на Хорошёвском шоссе, как в прочем и в Москву, меня привезли под конвоем. Главное разведывательное управление Генштаба ВС СССР знаменитый «Аквариум»…

Кабинет начальника ГРУ внушал уважение к своему хозяину. Тяжелые дубовые панели, массивный стол под зеленым сукном, длинная линейка телефонов правительственной связи и огромная, во всю стену, карта мира с неброскими пометками. Окна были плотно занавешены густыми шторами, отсекающими московскую осень. На карте тоже кстати шторки имелись, но сейчас они были не задернуты.

Новая парадная форма, в которую меня переодели перед тем как сюда завести, сидела на мне безупречно, но под кителем угадывалось то, что не мог скрыть ни один портной: плечи осунулись, а воротничок рубашки казался слишком свободным для шеи, иссушенной ангольским солнцем. Я успел рассмотреть себя в зеркале, перед тем как меня завели в этот кабинет.