ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ангола осталась позади, до возвращения — последний шаг. Но сперва ждёт задание, где риск смертелен, выбор мучителен, а итогом станет проверка, после которой можно отправляться домой. Это продолжение «Работы над ошибками». Искупление Андрей Панченко Ангола осталась позади, до возвращения — последний шаг. Но сперва ждёт задание, где риск смертелен, выбор мучителен, а итогом станет проверка, после которой можно отправляться домой. Это продолжение «Работы над ошибками». ==================== Глава 1 Глава 1 На пятый или шестой день, когда температура впервые почти сутки держалась ниже тридцати восьми и мне разрешили ненадолго садиться в постели, в палату вошли трое. Двое были в обычной полевой форме без видимых знаков различия, третий — в лёгком гражданском костюме, совершенно не подходившем для луандской жары. Старший, сухой мужчина лет сорока пяти с коротко остриженными седыми висками, остановился возле кровати и достал из нагрудного кармана удостоверение. — Подполковник Климов, Особый отдел аппарата Главного военного советника. Удостоверение он раскрыл всего на несколько секунд, однако мне хватило времени разглядеть фотографию, фамилию и красную печать. Он указал на второго военного, оставшегося у двери. — Капитан Серов. Затем повернулся к человеку в костюме. — Майор юстиции Лебедев, военная прокуратура. Лебедев положил на прикроватную тумбочку тонкую папку, вынул блокнот и сел на второй стул. Климов придвинул к кровати первый. Медсестра, которая как раз меняла флакон с раствор

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

За десять дней бега по выжженной саванне и ангольскому бушу, уходя от погони коммандос ЮАР и следопытов УНИТА, я оставил там пятнадцать килограммов веса. Но самым страшным были глаза — провалившиеся, воспаленные. Глаза человека, который слишком долго смотрел в лицо смерти.

За столом сидели трое: начальник ГРУ генерал-полковник Михайлов, министр обороны Язов и хмурый полковник из Управления кадров с тяжелой папкой в руках. Едва я вошел, как Михайлов поднялся, взял со стола открытый бархатный футляр. На темно-красном ложе, тускло отсвечивая в полумраке кабинета, лежали орден Ленина и маленькая пятиконечная звезда из чистого золота.

— Товарищ старший лейтенант, — голос генерала прозвучал негромко, но весомо. — Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 октября 1989 года за образцовое выполнение специального задания командования и проявленные при этом мужество и героизм, вам присвоено звание Героя Советского Союза.

Я не шелохнулся. Старший лейтенант? Герой? Эти слова не вызвали у меня ни каких эмоций. В голове на миг вспыхнул рев угнанной «Дакоты», бьющий по барабанным перепонкам, крики испуганных, но спасенных гражданских специалистов, и сухой, захлебывающийся стук пулемета, которым я отсекал бойцов УНИТА от взлетной полосы. Я помнил, как горел ствол, как вспышки слепили глаза в ночной темноте, и как я остался один на краю дикого буша, имея в магазине последние семь патронов.

Десять дней я петлял и уходил от погони. Десять дней на грани жизни и смерти. Вода кончилась на второй день, и мне приходилось пить даже из луж. Ночь и день слились для меня в нескончаемую череду коротких перебежек, засад, попыток запутать след и редких провалов в сон, когда я просто падал под какой-нибудь куст и отключался на двадцать минут, прижимая автомат к груди.

На четвёртые сутки закончилась еда, на шестые я выбросил почти всё, что не стреляет и не помогает добыть воду. На восьмые та самая царапина от осколка камня воспалилась так, что я перестал чувствовать руку. А утром десятого дня я вышел к передовым позициям ФАПЛА настолько неожиданно, что молодой ангольский солдат, увидев выползающее из высокой травы бородатое грязное чудовище в южноафриканской разгрузке, едва не застрелил меня.

Спас русский мат, наверное, единственный язык на свете, который невозможно перепутать ни с португальским, ни с африкаанс.

Дальше был госпиталь, капельницы, сон почти двое суток. Потом вопросы. Снова вопросы. И опять вопросы.

Меня таскали от особистов к разведчикам, от разведчиков к медикам, затем обратно. Я рассказывал про Джамбу, лагерь, геологов, аэродром, самолёт, УНИТА, южноафриканцев, маршруты, людей, которых видел, оружие, радиостанции, машины. Всё, что помнил. Особенно долго интересовались десятью сутками после побега. Где был.