ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Заговорщиков нейтрализовали, но не факт, что репрессий не будет. Дальше международная обстановка хуже, война в Абиссинии, Киевские маневры, Испания. И целая куча незаметной возни. Леонид: Испания Виктор Коллингвуд Заговорщиков нейтрализовали, но не факт, что репрессий не будет. Дальше международная обстановка хуже, война в Абиссинии, Киевские маневры, Испания. И целая куча незаметной возни. ==================== Глава 1 Глава 1 На аэродроме повисла мертвая тишина. Прошло всего несколько мгновений с того момента, как звук мотора окончательно смолк вдали, но за это время у меня в голове пронеслась целая буря мыслей. Секунды тянулись, как резиновые, и в этом вакууме безмолвия я кожей чувствовал приближение ледяного дыхания катастрофы. Если Чкалов разбился — это конец всему. Сталин не просто ценил его как выдающегося летчика, Валерий был его личным другом, символом мощи советской авиации. Я прекрасно помнил, что в «моей» истории случилось с КБ Поликарпова после гибели Чкалова на И-180. Гнев Хозяина будет страшен и скор. На амбициозной программе И-17 тут же поставят жирный крест, а блестящая конструкторская карьера Александра Яковлева закончится, не успев толком начаться. Да и мои собственные перспективы после такого провала рисковали превратиться в неприятности труднопредсказуемого, но явно фатального размера. Я покосился на Яковлева. На него было больно смотреть — за эти несколько минут ожидания он словно постарел лет на двадцать. Он стоял, вцепившись побелевшими пальцами в край

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Увлеченный боем, я не сразу услышал, как кто-то окликает меня.

— Леонид Ильич, это к вам! — одернул меня Рыбалко, указывая на человека в нелепом мотоциклетном шлеме и крагах. Тот протянул мне пакет.

— Товарищ Брежнев, срочное сообщение из Москвы!

----------

Глава 14

Глава 14

Помедлив, я взял запечатанный сургучом пакет с красной диагональной полосой и грозной пометкой «Молния. Вручить лично».

Мотоцикл укатил, а я, сломав сургуч, развернул влажный бланк правительственной телеграммы. Текст был коротким, сухим и бил наотмашь:«Товарищу Брежневу. Немедленно прибыть в Москву, в Наркомат обороны, для дачи пояснений о допущенном самоуправстве и срыве плановых маневров».

Холодный душ. Тот самый момент, когда система, неповоротливая и консервативная, очухалась от первого шока и нанесла ответный удар. Я медленно свернул бланк и сунул его за пазуху шинели. Бой в поле я, может, и выиграл, но главный, аппаратный бой только начинался.

Оставив Андрушкевича и Рыбалко добивать «синих», я прыгнул в «эмку» и помчался в Минск, чтобы успеть на вечерний московский поезд. Всю дорогу, глядя на мелькающие за окном мокрые белорусские сосны, я лихорадочно анализировал ситуацию.

Кто настучал? И, главное, как они успели сделать это так быстро, ведь активная фаза маневров только началась? Ответ напрашивался сам собой: доносы и жалобы полетели по проводам правительственной ВЧ-связи еще вчера днем, в самый разгар логистического шока. Обиженных было два огромных лагеря. Во-первых, тыловики и железнодорожники. Мой внезапный приказ перебросить войска на двести километров южнее полностью разрушил их уютные, согласованные месяцами графики снабжения. Чтобы прикрыть свои задницы от будущих обвинений в некомпетентности, они наверняка начали оборвать телефоны в Москве, жалуясь на самодурство проверяющего из ЦК. Во-вторых, политработники. Люди Яна Гамарника из ПУРККА. Я ведь жестко запретил им лезть под руку командирам, отменил все «политические часы» на марше и заставил комиссаров месить грязь наравне с бойцами. Я горько усмехнулся своим мыслям: хорошо еще, что одиозный Мехлис в этой реальности моими силами переведен на другую работу, иначе масштаб истерики был бы в разы больше! Но и кадры Гамарника — серьезный противник, не привыкший спускать унижения.

Колеса поезда меланхолично постукивали на стыках, унося меня в неизвестность, а в голове лихорадочно крутился один и тот же вопрос: что делать? Логика подсказывала единственный верный выход — мне позарез нужно собрать вокруг себя надежных сторонников, сколотить крепкий кулак для аппаратной драки.