Конев хитро щурился, Жуков хмурился и явно подыскивал контраргументы, Уборевич глубоко задумался, будто пытался увидеть поле боя моими глазами.
— Вот вы как себе представляете вражескую атаку? Цепи солдат с примкнутыми штыками? Но так перестали воевать еще в первую мировую. Сейчас либо вперед скрытно идут штурмовые группы, либо пехотинцы прячутся за танками. И в том и в другом случае винтовки бесполезны. В то же время передний край обороны, не скрытый за возвышенностью, очень уязвим для артиллерии врага.
Совсем иная картина предстает, если мы укрываем оборону за гребнем. Теперь опасность артобстрела резко падает, мы можем сохранить полнокровное пехотное наполнение окопов. Да, когда вражеская пехота переваливает через гребень холма или запрыгивает в нашу траншею, начнется жаркий стрелковый боя. И здесь нам нужен не один точный выстрел из винтовки, а натуральная стена свинца. То есть задача в том, чтобы создать колоссальную плотность огня на дистанции в сто метров.
— И чем же вы собираетесь создавать эту плотность? — прищурился Конев.
— Пистолетами-пулеметами, — твердо ответил я. — Вот оружие будущего для пехоты. Короткий ствол, вместительный магазин и автоматический огонь. Вооружить ими всех, кроме снайперов и пулеметчиков. Да, они бьют недалеко, но в окопной свалке или на обратном скате высоты, где дистанция боя минимальна, отделение с автоматами просто сметет атакующую цепь с винтовками.
Жуков хмыкнул, потирая подбородок, Конев задумчиво смотрел на скатерть. Для них, воспитанных на тактике глубоких винтовочных цепей, отказ от дальнего ружейного огня в пользу ближнего автоматного шквала звучал, мягко говоря, непривычно.
— Сомнительная затея, — наконец заявил комбриг Жуков. — Добровольно отказаться от возможности дальнего огня… да никто на это не пойдет! Военная наука уже сто лет как идет по пути увеличения дальности стрелкового огня. От гладкоствольных ружей к штуцерам, от штуцеров к винтовкам. С чего бы сейчас было по-другому?
Черт. Плохи мои дела, если даже будущий маршал Победы сомневается в моих словах.
Я перевел взгляд на Уборевича. Чтобы сломать консерватизм присутствующих здесь будущих маршалов, мне нужен весомый, неоспоримый авторитет. А Уборевич пользовался огромным уважением в армии. Кто в тогдашней Красной Армии знал толк в передовой европейской тактике лучше, чем командующий Белорусским округом?
— Иероним Петрович, вы ведь в свое время много общались с офицерами Рейхсвера, изучали их академию и полевые уставы. Расскажите товарищам, как немцы сейчас учат свою пехоту наступать. Зная, как они собираются нападать, мы будем четко понимать, как нам от них обороняться!
Уборевич на секунду задумался, его тонкие пальцы прошлись по гладко выбритому подбородку.






